В плену у судьбы - Кристина Лин

Жаль, не понимал этого раньше. Не осознавал своего счастья.

Какой же кретин!

Руки сами к ней тянутся. Меня трясет и кидает в жар. Весь смысл бытия сошелся в этом мгновении.

«Не прогони, принимай», - умоляю ее мысленно.

Сам на краю пропасти стою. Позади сотни лет одиночества и вечной скуки. Впереди, скорее всего, пустота. И только с ней, сейчас, миг замер. Секунды перестали капать отсчет времени, все замерло и стерлось в порошок.

Мне нужно отойти и отпустить. А я не могу. Как маньяк, ее запах вдыхаю. Теплом ее тела дышу.

Шаг назад – и там пропасть. Шаг вперед – там вечный рай, куда мне ход закрыт. Остается одно – вечное сейчас.

Я многое сделал за свою долгую жизнь. В ней бывало всякое. Но только теперь осознаю, что, на самом деле, всякий раз, замыкая круг, я ждал нашей встречи. Гадал, какой она будет, как в новом перерождении выглядит душа, которая мне обещана. Встречал, игрался и терял. И не чувствовал боли и угрызений совести. Будто, кто-то вырезал во мне эту опцию. А теперь, как в наказание, все непрожитое сошлось в бесконечном сейчас. Пока оно длится, я живу.

«Оттолкнешь, и меня нет», - шепчу ей мысленно.

Это платье я выбирал сам. Не то, чтобы считал себя романтиком. Вспомнил тот день, когда оно было на ней в прошлый раз. Я сплел красивую сказку из тонны чуши, влил ей все это в мозги и тихо ухмылялся, наблюдая ее беспечность. Сейчас так гадко от себя самого. Как можно было быть таким идиотом? Но, кажется, тогда она была по-настоящему счастлива. И мне захотелось повторить момент. Пусть, неуклюже, но я иначе просто не умею. Не каждый день приходится принимать свою полную капитуляцию.

Она всегда была близко. Всегда рядом. А я так слился с гордыней, что перестал адекватно соображать. Умилялся собственной важностью, надувал щеки, пока она терпеливо тянулась ко мне. Оставляла всю себя и растворялась до следующего раза. Но и в следующий раз я больно топтал ее душу.

Я виноват так, как только можно быть виноватым. И это я принял. Но этого мало. Мне нужно прощение. Нужно видеть ее улыбку. Искреннюю, а не это блеклое покорное подобие. И как это сделать – ума не приложу.

Как быть теперь? Кому исповедоваться? Как каяться?

Боюсь, не спасет меня, даже, пение ангелов.

- Разреши любить тебя, - шепчу ей тихо, - только раз. Позволь сделать тебя счастливой.

Виктория замерла, перестав дышать. Мое сердце упало в пятки. Как перед концом света.

Один шаг до рая. Всего один, так близко. Но ключи от рая у нее в руках.

Глава 48

Виктория.

Сердце пропустило удар. Кажется, оно ждало именно этого – первого шага. Не того, что он делал раньше. А настоящего, решительного. Того самого, который в пропасть без оглядки. Я так долго этого ждала, что теперь не верится. Много жизней, раз за разом, пока он разбивал меня вдребезги.

Медленно развернулась к нему лицом. Я боялась заглянуть в глаза и увидеть в них серую отчужденность, которую видела всегда раньше. Тогда, когда любила и все прощала, даже щемящую пустоту, с которой он смотрел.

Но в этот все иначе. В его глазах тысячи звезд, и все они обращены на меня. Удивительное завораживающее зрелище, от которого защемило в груди и защипало в глазах.

Тысячи воспоминаний из прошлых жизней, в которых все должно было быть так, как теперь, но ни разу так и не случилось, разом ворвались в голову, разрывая мозг на части. Они напоминают о том, как моя доверчивость и вера в любовь всякий раз заканчивалась ложью и пыткой. Отчаянная попытка разбудить любовь, надежда и снова боль отчаяния. А после этой боли ничего нет. Пустота. Все прекращается, чтобы начаться заново. И так раз за разом, снова и снова. По кругу. Без шанса все как-то исправить.

Но в этот раз все иначе. Я знаю это, вижу в его глазах. Там нет прежнего отстраненного величия. Зато есть что-то новое. И от того, непривычное.

Что это тогда? Любовь? Разве, такое с его стороны еще возможно? И можно ли ему верить после всего?

- Ты же говорил, что я уже твоя, - напоминаю мужчине.

По лицу Варшавского прошлась судорога. Так, словно, ему в сердце кинули камень. И это тоже странно, ведь, он мастерски всегда скрывал свои чувства. Под влиянием влюбленности мне казалось, что он просто закрытый человек. Но потом пришло осознание, что дело не в закрытости, а в том, что мужчина никогда ко мне ничего не испытывал.

- Я так думал раньше, - говорит он. Видно, что каждое слово дается мужчине с трудом. – Привык так думать. Потому, что ты каждый раз возвращалась, чтобы не натворил. Как бы не ломал тебя, ты, как феникс, приходила, чтобы я снова тебя растоптал. И казалось, что так будет всегда.

Ого! Сколько слов! Это точно Варшавский?!

- А теперь не кажется? – спрашиваю. – Грехи перед смертью замаливаешь?

Его глаз нервно дернулся. Но, надо отдать мужчине должное, прятать свои эмоции он, все же, не до конца разучился.

- У меня грехов столько, что во век не отмолить уже, - говорит Варшавский. – И, уж точно, не тебе их замаливать.

Ему видней, конечно. Да я и не собиралась. С того дня, как мне удалось выжить и я стала вспоминать, в голове что-то щелкнуло, и я перестала его оправдывать. Правда, страсть к мужчине не утихла. Но я смогла успешно отодвигать ее на дальний план. И она стала вплывать в сердце совсем другим чувством.

- Тогда зачем врешь? – спрашиваю.

- Я никогда не врал тебе, Виктория.

- Прям уж, никогда?

- Да.

Неужели, правда? Он не врал? Или это новая манипуляция? Интрига, чтобы получить свой выигрыш и одержать реванш?

- Но ты…

- Не договаривал, да, - говорит Варшавский. – Но никогда не врал.

Мамочки! Какой же у него взгляд! Медленно вязну в черных светящихся омутах. И, кажется, что седина снова окрас приобретает, и морщины становятся мельче и разглаживаться начинают.

Может, снова мою энергию качает? Но нет же, я совсем этого не чувствую. Да и постаревшее лицо на месте, если взгляд разорвать только.

- А как же обещание убить меня? – говорю. – Тоже не