Фантомные боли - Люсинда Берри

и сделала макияж, причем такой агрессивный, словно собиралась в клуб: явно накладные длинные ресницы и столько красной помады, что окрасились зубы. Рядом сидела Тоби – руки полностью покрыты татуировками, на груди выбито имя мужа. Длинные темные локоны, в отличие от коротких выбеленных волос Шелли. Она постоянно закидывала их за плечи и подкручивала. Макияж в том же стиле, что у Шелли, и майка с глубоким вырезом, несмотря на жуткий холод. Дениз среди них самая тихая. Она тоже причесалась и накрасилась, но далеко не столь ярко, и сиськи не вываливались наружу, как у Шелли и Тоби. Эта троица словно боролась за некий приз, но за какой – уму непостижимо. Я смотрела, как они макают в молоко песочное печенье, но сама не могла проглотить ни крошки. Живот до сих пор крутило.

– Нечего тут сидеть, если не хочешь есть, – Шелли произнесла это таким тоном, будто я сделала какую-то гадость. Еще минуту назад мы смеялись, шутили и играли в карты, а теперь она смотрела на меня ненавидящим взглядом, хотя я понятия не имела, чем могла ее обидеть.

Я встала и пошла к дивану. Роза еще не вернулась. Единственным, кто тоже не ел, был Мэтт. Я вообще еще ни разу не видела, чтобы он ел, но, в отличие от Розы, это никого не волновало. Неподвижный как статуя, он смотрел в окно. На его лице не выражалось ровно ничего. Он вообще когда-нибудь в жизни говорил? Может, я тоже стану такой, если останусь здесь? И в конце концов буду вот так стоять рядом с ним у окна? Перспектива превратиться в Мэтта пугала меньше, чем стать кем-то вроде Рика и Дарин. Тех корежило весь день напролет, Мэтт же полностью игнорировал все, что творилось вокруг. Может, ушел из своего тела навсегда? И в мозгах тоже пусто?

– Соскучилась? – Роза плюхнулась на диван рядом со мной.

– Да.

В ее обществе я чувствовала себя свободнее. Это было новое ощущение, потому что кроме Эмили у меня никогда не было подруг.

– Сочувствую, что тебе пришлось есть с этой троицей, – шепнула она, кивнув на стол, за которым Шелли и ее команда еще доедали печенье. – Они чокнутые. – Роза рассмеялась. – Ну, ты понимаешь. Мы все чокнутые. Только по-разному. Разные сорта дерьма.

– Шелли странная. С ней как-то неприятно, – прошептала я в ответ. – Вообще ей не доверяю. Не знаю, что Тоби и Дениз в ней нашли, таскаются за ней хвостом.

– Точняк. Я тоже не верю ни одному ее слову. Вечно лезет в душу. Она раньше всех сюда попала. Очень долго ни с кем не говорила – только выла и угрожала покончить с собой. Включала драму на максимум: металась по комнате в слезах и истерично орала, что будет себя резать, пока персонал не сбежится. А когда появилась Тоби, вдруг успокоилась. С тех пор подруги не разлей вода. Думаю, Дениз тусуется с ними только потому, что ей нужна компания, но, вижу, иногда ей неловко за Шелли. – Она подалась еще ближе ко мне: – Думаю, Шелли и Тоби не просто подруги. Раз видела, как они целовались. И при этом обе замужем.

– Роза, прекрати, – прервала ее Полли.

Что такого в том, что Роза о них говорит?

– Я ничего не делаю, – проскулила Роза.

Чего не делает?

– Наблюдаю за тобой с того момента, как ты села. Знаешь же, что тебе нельзя.

Я оглянулась через плечо на Полли, потом снова посмотрела на Розу. Та сложила руки на коленях и нахмурилась.

– Ладно, – буркнула Роза.

Мы сидели несколько минут молча, если не считать периодических преувеличенно громких вздохов Розы.

– Мне не разрешают двигаться после еды. Им кажется, что я делаю упражнения – двигаю ногами или типа того. Еще одно особое персональное правило, – наконец проговорила она.

Руки у нее были сложены на коленях, и каждые несколько секунд одна нога у нее напрягалась, потом расслаблялась. Казалось, ей больно оттого, что она не может двигаться.

– Тебе когда-нибудь разрешают делать упражнения?

– Не-а. Никогда. – Ее глаза наполнились слезами.

Мне хотелось разрешить ей прыгать и бегать кругами по комнате. Неужели физическая активность Розе опасна? Я разрешила бы ей иногда пробегать несколько кругов, чтобы успокоилась. Я погладила ее по спине, ощутив под ладонью острые угловатые кости.

– Ну что, ты как? – спросила Роза.

– Хоро… – я не стала договаривать ложь. – Не знаю…

С того момента, как проснулась в больнице, я впервые сказала правду. Это было приятно, потому что врать я ненавидела. Просто терпеть не могла. Насмотревшись на бесконечное вранье матери, дала себе зарок – никакой лжи. В крайнем случае лучше смолчать, чем говорить неправду.

– Ну да, понимаю. Здесь не сахар. Ну, хотя бы не блюешь уже. Мне бы впаяли еще больше запретов, если бы я попробовала.

– А ты что, не блюешь? – Мне казалось, что это обязательно при расстройстве пищевого поведения.

– Не-а. Но, наверное, пора начать, – отозвалась она. – Слыхала, Полли? Начну блевать, говорю.

Я смотрела на Розу с восхищением – она постоянно шутила, несмотря ни на что. Так здорово здесь освоилась, не представляю, как ей это удалось. А в первый раз каково ей было – неужели как мне сейчас? Ее тоже прогнали по психиатрическим тестам, как прогоняют меня? И она прошла? Может, и я уже прошла свой утром? Сумею ли я когда-нибудь догадаться, как отвечать правильно?

Появился Марк, ведущий группы, и все как по команде встали и столпились вокруг него. Как и днем раньше, мы прошли по коридору в комнату и сели в круг. На этот раз я уже не удивлялась дурацкому ритуалу, который начался сразу после того, как все уселись и вытаращились на Марка с благоговением, словно на некого божка, хотя оставалось неясным, чем он заслужил такое отношение.

– Для начала пусть все представятся.

Повторился вчерашний сценарий. Все говорили по очереди: называли свое имя, потом перечисляли психические заболевания и сообщали, сколько дней находятся в учреждении. Когда подошла моя очередь, я тоже повторила свой вчерашний ответ, ожидая, что после этого меня оставят в покое. Однако внимание по-прежнему было сосредоточено на мне.

– Значит, пыталась покончить с собой? – Шелли пялилась на меня еще более злобно, чем раньше, и я недоумевала, чем опять невольно ее разозлила.

– Это потому что у тебя депрессия?

Я покачала головой.

– Ты алкоголичка?

Я еще раз покачала головой.

– Так что тогда с тобой такое? – Она сузила глаза и сжала губы, словно бросая мне вызов.

Я пожала плечами.

– Мне кажется, я не понимаю, о чем ты.

Шелли вскинула руки и повернулась к Дениз, которая кивнула, соглашаясь.

– Эта сучка меня бесит.

Марк перебил:

– Шелли, попрошу выбирать выражения.

А