В тихом городе - Ида

Когда прозвенел звонок, Артём выдал домашнее задание.

— Арина, Дима, Серёжа — задержитесь. Остальные свободны, — сказал учитель.

Класс быстро опустел. Арина нервно теребила край чёрной юбки, избегая смотреть на классного руководителя. Было очевидно: вчерашний вечер дома прошёл для неё не лучшим образом. Очевидно, ей знатно влетело от отца.

— Так, — протянул Артём и облокотился на учительский стол, скрестив руки на груди. — Не волнуйтесь, я не собираюсь вас ругать за вчерашние догонялки. Мне нужно, чтобы вы рассказали, откуда у вас те газеты, которые вы мне показывали у меня дома? Помните? Про исчезновение детей и гибель учителя в лесу.

Подростки переглянулись. Дима пнул носком ботинка ножку парты. Серёжа нервно сглотнул и опустил голову.

— Ну? — поторопил детей Артём. — Откуда бы вы их не достали, я не стану вас отчитывать, и обещаю, вся информация останется между нами. Даю слово.

— Мы их нашли, Артём Андреевич, — наконец выдавил Дима. — В доме через забор от вашего. Ну, в том, что с заколоченными окнами и покосившейся верандой.

Артём нахмурился.

— Вы нашли газеты в заброшенном доме? — переспросил он.

— Да, — тихо добавила Арина, не поднимая глаз. — Там внутри всё вверх дном. Мы залезли туда в начале лета, когда начали своё расследование. Там в большой комнате на столе лежит целая гора разных газет и папки с различными записями. Мы взяли только несколько газет. Мы хотели туда вернуться, но окна кто-то забил, и мы не смогли пролезть, а ломать побоялись. А потом приехали вы, и мы не решились попытаться как-то туда проникнуть.

— Там раньше жил какой-то мужик, — подхватил Серёжа, осмелев. — Мама говорит, он был журналистом или писателем. Не знаю, тем, кто работает в газетах… Короче, странный такой, всё время что-то высматривал в окно, записывал в блокноты. Мы с ним не знакомились. А потом… он просто исчез.

— Как исчез? — Артём подался вперёд.

— Очевидно, как и все остальные. Просто не вышел однажды, — Арина наконец подняла на него взгляд, и в её глазах Артём увидел тот же страх, что был у Петра, когда его сознание прояснялось. — Мой отец говорит, дверь была заперта изнутри. Дежурный приезжал, вскрыл её, а там — никого. Только вещи остались лежать на своих местах. И газеты. Мы думали, это просто старый хлам, пока не начали читать даты.

Артём почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Какие даты? О пропавших детях?

— Нет. Вернее, и они тоже там есть. Но и те даты, что ещё не наступили, — прошептал Дима. — В его заметках написано про события, которые случаются в городе Зазоринский через неделю, через месяц… А потом всё обрывается. Вероятно, это были какие-то личные предположения. Он тоже пытался разобраться в жизни города Зазоринский.

— Но не успел, — пожала плечами Ариша.

Артём замер. В классе стало неестественно тихо, словно само время в помещении решило притормозить, прислушиваясь к их разговору. Он вспомнил слова Петра о «воронке» и «тени на киноплёнке».

Мёртвый город…

Артём почувствовал, как внутри всё сжалось. Слова детей о «будущих событиях» в газетах пугали его меньше, чем та пустая уверенность, с которой они об этом говорили. Он посмотрел на них — таких маленьких, таких уязвимых в столь проклятом месте, которое, кажется, перемалывало судьбы быстрее, чем они успевали их осознать.

— Так, — Артём выпрямился, сбрасывая оцепенение. — Больше никаких походов в тот дом. Слышите меня? И никаких исследований.

Он подошёл к Арине и положил руку ей на плечо. Девочка чуть вздрогнула и посмотрела в голубые глаза учителя.

— Арина, Дима, Серёжа, послушайте меня очень внимательно. Зазоринский — не место для игр. И уж тем более не место для того, чтобы совать нос в происходящую тут чертовщину. Я уже вам говорил, но повторю: держитесь подальше от леса, реки, кладбища, храма… Особенно сейчас, когда…

— Когда вы нам поверили? — спросила Арина. — Ведь так?

Артём коротко кивнул и сделал паузу, подбирая слова, чтобы не напугать подростков окончательно, но при этом заставить прислушаться.

— Идите домой. Прямо сейчас. И не вздумайте возвращаться в лес, пока я сам не разберусь, что здесь происходит. Вы меня поняли?

Дети закивали, притихшие и подавленные. Дима первым направился к выходу, за ним, оглядываясь, потянулись остальные. Уже у самой двери Артём окликнул Серёжу:

— Серёжа, постой.

Мальчик остановился и обернулся.

— Да, Артём Андреевич?

— Завтра в шесть вечера, — напомнил Артём, стараясь придать голосу привычную учительскую строгость. — У нас первые дополнительные занятия. Не забудь, пожалуйста.

Серёжа кивнул, коротко улыбнулся — впервые за всё утро — и выбежал в коридор вслед за друзьями.

Артём остался в пустом классе. Тишина, стоявшая в помещении, казалась теперь не просто отсутствием звуков, а чем-то осязаемым, густым, как кисель. Он посмотрел на доску, где всё ещё белели формулы ускорения. «Ускорение свободного падения», — подумал он с горькой усмешкой. В проклятом городе падение было единственным, что происходило по-настоящему свободно.

Он подошёл к окну. Город находился в тумане, как и часть его сознания. Артём закрыл глаза и с силой сжал кулаки. Он решил, что сегодня же вечером пойдёт в заброшенный дом, потому что, если этот город — воронка, то он не собирался быть просто «очередным вздохом». Он хотел знать, кто крутит эту плёнку и как с неё исчезнуть, прихватив тех, кто кажется ещё живым.

Вечер опустился на Зазоринский не постепенно, а как-то внезапно, словно кто-то набросил на город тяжелое, пропитанное сыростью сукно. Туман стал плотным, почти осязаемым; он глушил звуки шагов и съедал свет редких фонарей.

Артём дождался, пока в домах по соседству погаснут последние огни. Он накинул куртку, проверил в кармане фонарик и вышел за калитку. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы зайти на территорию заброшенного дома, однако и за столь короткое время Артём успел почувствовать, как меняется воздух: он стал холоднее, с привкусом старой пыли и озона, как перед грозой.

Дом выглядел ещё более зловещим, чем днём. Доски, которыми были забиты окна, местами прогнили, а кое-где их словно вырвали изнутри — дерево оказалось расщеплено, как от мощного удара. Артём нашёл окно сбоку, где фанера отошла от рамы, оставив узкую щель. Он потянул за неё и сделал щель более широкой. Протиснувшись внутрь, учитель оказался в полной темноте.

Луч фонаря выхватил облупившиеся обои, горы мусора и старую мебель, покрытую серыми саванами паутины. Но внимание учителя привлекло не это. В центре комнаты, на покосившемся дубовом столе лежали стопки бумаги. Он подошел ближе, чувствуя, как бешено колотится сердце. Как и