Возвращение в Навь - Татьяна Филатова

- Подземное озеро, - пояснил монах.

- И в нем тоже кто-то обитает, верно? – с иронией усмехнулся Сергей.

- Верно, - подтвердил Тихон.

- Почему почти все, кто обитает в Нави, хочет смерти живых?

- Ты и сам знаешь, - сурово ответил монах. – Глупый вопрос.

- Знаю… - закивал головой Сергей. – Хотят прикоснуться к жизни. Но только не ты.

Тихон обернулся, держа свечу у самого лица, что по-прежнему выглядело вытянутым, жутким, нечеловеческим.

- Он не дает мне, - прохрипел монах страшным, демоническим голосом и, отодвинув бороду, показал висящий на груди крест. Глядя в его черные, чудовищные глаза, Сергею вновь стало не по себе. Он понимал, что душа монаха сдерживает демона, не давая ему напасть на живых, но в то же время было ясно: если демон вырвется из-под контроля сильной воли Тихона, у Сергея совершенно не останется шансов.

Послышался всплеск воды, и монах повернулся на шум, выставив вперед руку со свечей. Коридор ширился, каменные стены были покрыты сыростью, с потолка капало. Сергею и впрямь удалось рассмотреть в нескольких метрах от них небольшое озерцо, что находилось прямо посреди пещеры и больше напоминало огромную черно-зеленую лужу. В коридоре лабиринта был поворот влево, однако и Сергей, и Тихон понимали: если монах туда свернет, на Сергея с сыном, что будут следовать за ним, непременно кто-то нападет из-за спины. Кто-то, кто прежде выберется из этой грязной лужи.

- Кто там? – тихо спросил Сергей, видя, как по воде идут круги.

- Мавки, - спокойно ответил монах своим человеческим низким голосом.

- Это русалки?

- Похожи, но не русалки. Русалки помнят, какого это – быть живыми, русалки хотят любви, - Тихон задумался. – Они убивают, потому что не могут совладать с собой, но снова и снова отчаянно возвращаются на прежнее место, чтобы вновь найти того, кто, как они думают, может дать им тепло. Ненадолго… Мавки же, как и остальная здешняя подземная нечисть, лишены иных желаний, кроме как убивать. Они бесконечно гниют заживо. Жизнь они презирают. Свет они презирают. Чужая смерть – вот их единственная отрада, но и она не приносит им удовольствие надолго. Внутри лишь тупая злость.

- Почему ты нам помогаешь? –все же спросил Сергей. Монах посмотрел прямо на него своими жуткими бесовскими глазами. – Я сейчас обращаюсь не к Тихону. Я понимаю, что Тихон принуждает тебя, но ведь ты мог сопротивляться. Так почему же?

На сером лице монаха расползлась зловещая улыбка, оголив ряд острых как бритвы зубов. Высокая, и без того сутулая фигура в черном балахоне склонилась еще ниже, нависая над Сергеем и Ярославом в его руках.

- Он мне кое-что за это пообещал, - шепнул демон Сергею прямо над его ухом и, отпрянув от него, приложил свой длинный, серый указательный палец к жуткой улыбке.

Со стороны подземного озера снова раздался всплеск воды. Тихон, подойдя чуть ближе, немного осветил ту огромную лужу, и Сергей в ней кое-что заметил.

- Там тело, - сказал он, прижимая к себе сына, - там всплыло чье-то тело.

Казалось, недалеко от берега спиной кверху всплыл полуразложившийся труп: Сергей отчетливо видел открытую рану, оголившиеся ребра, ошметки плоти; казалось, он даже видел разлагающиеся легкие.

- Это их жертва? – тихо спросил он, но Тихон вновь подал ему сигнал молчать.

Сергей посмотрел на воду и заметил, как то, что он принял за разлагающийся труп, медленно приближалось к каменному берегу. Показалась макушка с мокрыми темными волосами, затем из воды на сушу выбралась одна бледная женская рука, следом – вторая. Сергей слышал хрип, который издавало полумертвое-полуживое тело девушки, что медленно выползало из черно-зеленой воды.

- Вода мертвая, - шепнул монах, прикрывая собой Сергея, - и они мертвые. Погляди на нее.

Та, что, жутко хрипя и шипя как змея, выползала из воды, приподняла свою голову, приоткрыв лицо, на которое спадали ее длинные, мокрые волосы. Сергей увидел ее светящиеся желтым светом глаза, бледную, как у утопленника, кожу, белые припухлые губы, за которыми, когда мавка в очередной раз, как гадюка, зашипела, показались маленькие острые зубки.

На плечо Сергею с потолка капала вода, но он не придавал этому значения, ведь все стены этой каменной, сырой пещеры были покрыты крупными каплями. Но когда капнуло прямо на лицо Ярослава, которого все это время Сергей из последних сил держал на своих руках, он, не имея возможности вытереть сыну мокрую щеку, не задумываясь, поднял голову и посмотрел наверх.

- Тихон, - с опаской сказал он, боясь пошевелиться, - Тихон…

Пламя на свечи монаха поднялось так высоко, что сомнений не было: их окружила нечисть. Сергей не сводил взгляда с жуткого бледного лица той, что смотрела на него прямо с потолка – именно с волос мавки, что каким-то образом забралась на потолок пещеры, на Сергея с Ярославом и капала вода. Держась за сырой камень так же, как это делала ранее и Валюша, мавка вывернула шею, почти касаясь своим затылком спины, на которой, как и у другой мавки, полностью отсутствовала кожа. Именно из-за этого эти мерзкие существа так хрипели: Сергей видел полуразложившиеся, зеленоватые легкие, что словно лежали на ребрах, нависая над его головой.

- Я никогда к этому не привыкну, - глядя наверх, проговорил он.

- Привыкнешь, - ехидно прохрипел монах, что стоял в паре метрах от Сергея. Он выпрямился во весь рост, почти достигая своим капюшоном потолка. Глядя на мавку, что была прямо над Сергеем, он, скривив и без того страшное лицо, сделал шаг вперед, поднося к белесой коже пламя своей свечи. Скалясь и шипя, мавка стала ползти назад, злобно поглядывая своими светящимися, словно два светлячка, глазами то на Сергея, то на монаха, то на пламя его свечи. Тихон начал шептать что-то не своим голосом на незнакомым Сергею языке, поднося огонь к шипящей на него мавке все ближе. Сергей видел, как жуткая девица с огромной гниющей раной на спине злилась, но тем временем та, что только-только выбралась из подземного озера, уже подползала к Сергею. Ее длинная, мокрая, белая рубаха была порвана на спине, оголяя огромную рану. Сергей не ошибся: он видел, как из дыр в легких хлюпала зеленая жидкость, оттого, по всей видимости, эта нежить так и хрипела.

Тихон протянул свободную руку вверх, схватил за выгнутую шею мавку, что сидела на потолке и со всей