Мизгирь - Елена Ликина

дряхл. Белые как у вареной рыбы глаза смотрели сквозь Дуню и не видели. Но он явно почувствовал что-то и, вытянув перед собой костлявые руки, начал медленно ощупывать воздух и выдавливать из безгубого рта глухие согласные звуки:

— Впкт… Цшх… Ксщ… ксщ-щ-щ…

Глаза завращались в орбитах, колдун захрипел все громче и яростнее:

— Шкс…впкт… ксщщщ!

Земля поехала в сторону, но Дуня успела ухватить Монаха за воротник куртки и рвануть к себе. Упала и сама, и пока он барахтался и бормотал про водяного, потащила прочь от творившего заклинание портуна.

Когда завернули за дом, наваждение спало, Монах ошалело уставился на Дуню.

— А где все? Где русалки? Они такие были… такие… — он обозначил руками их формы и выругался. — Хорошо же меня накрыло! Это портун постарался?

— Бабник! Как ты мог! — разочарование Дуни было так велико, что она едва сдержалась, чтобы не высказать Монаху все, что о нем думает. Но вовремя прикусила язык. Кто она такая, чтобы возмущаться и ревновать?

— Так что портун? — Монах проигнорировал ее порыв.

— Колдун попытался нас усыпить и добить заклинанием… — нехотя призналась Дуня и огорошила его встречным вопросом. — Сколько ты весишь?

—??? Где-то… в районе восьмидесяти…

— Я думала больше. — Дуня продемонстрировала распухшие пальцы со сломанными ногтями и внезапно побледнела. — Корзинка! Она осталась там!

— Сейчас принесу, — встряхнувшись, Монах осторожно двинулся вдоль стены, а из-за угла навстречу ему шагнула тощая пошатывающаяся фигура портуна. В руках у колдуна была веревка, свернутая как ковбойское лассо.

Колдун зашипел, и веревка метнулась к Монаху, но по счастью промазала.

Что произошло дальше, Дуня почти не осознавала.

Глаза затянула пелена. Ладонь зажгло.

Обнаружив, что стоит перед портуном, с силой ударила его в тощую грудь, сконцентрировав в кулаке всю мощь колдовского заряда.

Старик рухнул на землю кулем. В груди противно заклокотало.

Дуня едва успела отпрыгнуть — и из колдуна исторгнулся переплетенный клубок из гадов и жаб. Подхвативший веревку Монах с проклятьями исхлестал их в лохмотья, упустив лишь парочку.

— Достаточно! Хватит! — Дуня постепенно приходила в себя. — Он… кажется… он больше не опасен.

— Ты полна сюрпризов, принцесса, — Монах смотрел настороженно. — Что это за техника?

— Энергетическая практика «Открытый кулак».

— Я в восхищении! Научишь?

— Нет. — чтобы скрыть растерянность, Дуня склонилась над лежащим неподвижно портуном. Не признаваться же Монаху, что все произошло спонтанно, и она была лишь инструментом в этой борьбе, а не направляющей силой.

— Родовая память сработала, — самодовольно промурлыкал внутренний голос. — То ли еще будет!

— Заткнись, — приказала голосу Дуня и лишь махнула рукой в ответ на возмущение Монаха, принявшего этот посыл на свой счет.

После мощного колдовского вброса накатила сильная слабость.

От всплывшего в памяти голоска Марыськи захотелось разрыдаться.

«Это ты переколдовала, хозяюшка. Попей молочка — и оттянет»

Как же ей не хватало сейчас заботы и поддержки дорогих сердцу существ! Не хватало их разговоров. Ворчания. Посиделок у печки.

Раскисшая от жалости к себе Дуня, не сразу поняла, что Монах поднял ее на руки и куда-то несет.

— Отпусти… зачем…

— Дождь начался. Не чувствуешь?

И Дуня тотчас ощутила, как на лицо брызжут редкие холодные капли.

— Переждем в доме. Может удастся протопить печку. Тебе нужно сбросить в нее негатив.

— Откуда знаешь?

— Знакомая ведьма рассказывала. Кто-то закапывает послед от колдовства в землю на погосте, кто-то топит, а кто-то сжигает в огне. Воды здесь точно нет. Погоста вроде тоже. Остается печь.

— А… портун?

— Его бы тоже прикопать, но что-то не хочется. Сейчас вернусь и перевяжу той веревкой. Чтобы не побеспокоил пока мы здесь.

— Я его?

— Да. И спасла нас. Если б мог — я сделал бы так же.

Оставив Дуню в крохотной запущенной комнатенке, Монах ушел.

Осмотреться сил не было. Привалившись к стене, Дуня впала в полузабытье. Перед глазами зависло искаженное шоком лицо портуна, в голове бубнило без пауз и всхлипывало: «яубилаегояубилаяегоубила…»

Странные всхлипы вернули Дуню в действительность и заставили прислушаться.

Тоненький срывающийся голосок доносился откуда-то снизу. Так мог плакать только ребенок, крохотное беспомощное существо.

Позабыв обо всем, Дуня принялась искать вход в подпол. Разгребая пыль и расшвыривая попадающее под руку старье, довольно быстро наткнулась на плотно утопленную в доски крышку и попыталась ее открыть. За этим занятием ее и застал Монах. Без лишних вопросов, мягко оттеснил в сторону и рванул крышку вверх. Из открывшегося лаза резко потянуло сыростью и дохлятиной, и голодный желудок немедленно отозвался на это спазмом.

Голосок продолжал стенать, не обращая внимание на их возню. Монах тоже услышал его и, показав Дуне, чтобы оставалась на месте, полез в глухую вонючую темноту. Послышалось чертыхание и грохот. И следом — тихий испуганный писк.

— Что там? — шепнула Дуня через ладонь, пытаясь хоть как-то отгородиться от вони.

— Не что, а кто! — подтянувшись на руках, Монах тяжело плюхнулся рядом и извлек из куртки крошечный трясущийся комочек.

Дуне показалось сначала, что это котенок, но потом она разглядела вытянутую мордочку, смахивающую на козью, с розовыми пенечками-рожками и таким же пятнышком во лбу. В золотых глазах застыли слезинки, шерстка свалялась от грязи. Оказавшись у Дуни на руках, малышка вжалась в нее подрагивающим тельцем и, глубоко вздохнув, затихла.

— Там еще пятеро таких же как она, и, наверное, мать… — Монах отер лицо рукавом.

— Так что же мы сидим! Нужно их вытаскивать!

— Поздно… взрослая особь прикована к стене. Уже начала разлагаться. А рядом вповалку — эта мелюзга… Печальное зрелище…

«Поздно… Разлагаться… вповалку…»

Слова застряли горле, Дуня силилась вдохнуть и не могла.

— Мне… нужно… подышать… — не отпуская комочек, она поползла к выходу, и Монах бережно подхватил обеих и вынес под тихо накрапывающий дождь.

Холодная свежесть постепенно прояснила голову. Разглядывая задремавшее существо, Дуня медленно водила пальцем по шерстке, очерчивала такой знакомый овал пятнышка, трогала маленькие отростки рожек.

Этого не может быть. Нет, конечно же нет! Она не могли повстречаться через столько веков! Марыська просто похожа на эту кроху. Они с ней одного рода-племени.

— Заметила сходство? — Монах подставил ладони под дождь, и когда в них собралось немного влаги, понес к малышке, чтобы попила.

— Она как Марыся…

— Марыся! Марыся! — прочирикало существо, бросив пить и смешно наморщив меховую мордочку.