Мизгирь - Елена Ликина

За дегустацией наливки и млинов говорили о пустяках. Епимах Василич делился деревенскими байками да сплетнями, Монах, не вдаваясь в детали, рассказывал о своих приключениях и встречах. Липовна все подкладывала на блюдо румяные ноздреватые млины, то и дело шлепая щурка по рукам, чтобы унять его аппетит.

Дуня помалкивала — среди общего веселья ей вдруг сделалось грустно: сначала вспомнились дом и мать, потом Марыська со Звездочкой, пушистая хитрунья Мышуха, добродушный ворчун Поликарп Иваныч и присматривающий за телушкой Хавроний. О матери Дуня совсем не беспокоилась — та наверняка увлечена устройством личной жизни и как обычно думать забыла о неудалой дочери. А вот за помощников переживала — не перессорились ли между собой? Не разбрелись из Замошья кто-куда?

Ночь выдалась тихая, теплая. Лишь изредка доносились из леса протяжные совиные вскрики и негромко пошумливало на мельнице — работа там не прекращалась.

Двойная защита, подновленная нынешним вечером Дуней и мельником, сработала на отлично — возле мельничного подворья не бродили ни упыри, ни другие чуди. Не пытались никого выманить наружу из дома или вломиться внутрь. Мизгирь тоже предпочел затаиться и пока не подавал о себе знаков.

— Будто сердце стучит. Ожила мельница. — Епимах Василич довольно огладил бороду. — К утру народец начнет зерно подвозить. Сорока по деревням новость понесла.

Дуня рассеянно кивнула и поднялась. Потянуло выйти, посидеть на крыльце, поразглядывать звезды. В этом мире они казались Дуне особенными, не такими как дома: большими, яркими, обманчиво-доступными. А после того, как мельник рассказал побасенку о бусах, что снизала из звезд его прабабка, Дуне захотелось попробовать заполучить и себе хотя бы одну. Вдруг здесь это действительно возможно?

— От крыльца не отходи, — предостерег Епимах Василич. — Мало ли кто за кругом отирается.

— Не буду. Просто посижу.

Опасности Дуня не почувствовала, и, осторожно подтолкнув дверь, вышла. Присела на прохладные ступени, прислонившись к перильцам. Слушая плеск воды да негромкий стукоток мельницы, позабыла про звезды — снова потянулась мыслями к ставшему родным Замошью.

— Хорошо здесь, — Монах появился минут через десять, опустился рядом и звонко пришлепнул подлетевшего к лицу комара. — Лучше, чем в омуте. Бррр. Не хочу вспоминать. Вот так и развенчиваются мечты о прекрасных русалках.

— Спасибо, что достал полотно! — пробормотала Дуня, слегка напрягшись.

— Ты уже благодарила меня. Забыла? — Монах повернулся, и на нее приятно пахнуло сосновой смолкой, которую он использовал вместо жвачки. — Чего молчишь? — он смотрел внимательно и серьезно.

— Не молчу. Помню, что благодарила. — Дуня хотела отвернуться, но почему-то не смогла.

Время замедлилось.

Дуня как зачарованная разглядывала длинные ресницы, и ямочку на щеке, и багровый уродливый рубец шрама.

Сердце отстукивало глухо, а потом и вовсе заскользило куда-то вниз.

Они были так близко друг от друга, что казалось еще секунда — и Монах ее поцелует.

— Какие поцелуи? Опомнись! — внутренний голос провыл сиреной. — На тебе обет безбрачия… ведьмы обречены на одиночество… приди в себя! Вспомни, зачем ты здесь!

— Во сколько выдвигаемся на поиски? — Монах первым отвел взгляд и лениво потянулся. — Ушатался я в том омуте. Водяной — противник опасный.

— Поиски… — растерянно повторила Дуня и мысленно отвесила себе оплеуху. — Поиски… гммм… думаю, нам нужно выходить на рассвете. План обсудим по дороге. Точнее — придумаем что-нибудь. Я привыкла действовать по обстоятельствам.

— Принято. Кстати, Липовна поминала про какую-то бжутку. Сказала, что она проведет нас до цели.

— Это пчела. Большая. Размером с птицу.

— И почему я не удивлен? — Монах усмехнулся. — Бжутка, наверное, и говорить умеет?

— Со мной не разговаривала. Только ела. Мед. — Дуня улыбнулась, вспомнив с каким чавканьем бжутка поглощала лакомство.

— Мед — это хорошо. Главное, чтобы бжутка не решила покуситься и на нас тоже. Ты знаешь, что Василич собирается смастерить нам защитные ладанки? Из живицы. Я сказал, чтобы не хлопотал, но он дядька упертый.

— Ладанки из живицы? — заинтересовалась Дуня и поднялась. — Пошли посмотрим?

— Ага… ты видела эту красотищу? — Монах задрал голову, восхищенно присвистнув. — Сколько же их здесь!

Дуня проследила за его взглядом и ахнула — золотистые точечки звезд беспорядочно рассыпались по черному бархату неба как драгоценные бусины разорванного ожерелья.

— Я хотела… думала… хотела попробовать сбить хотя бы одну… — неожиданно призналась она Монаху.

— Не получится. Слишком далеко. Хотя, если подлететь на метле…

— Эксперименты с метлой не входят в мои планы. Пошли, а то ладанки сделают без нас.

— Не могу подняться. Устал. Поможешь? — Монах с улыбкой протянул к Дуне руку.

— Сам справишься. — Дуня резко отпрыгнула и под его тихий смешок ретировалась в дом.

Она успела вовремя — Епимах Василич как раз приступил к изготовлению оберегов. Покосившись на Дуню, если и заметил ее смятение, то ничем не выдал этого.

— Можно мне поучаствовать? — Дуня уселась напротив мельника, пытаясь распознать разложенные по столешнице составляющие рецепта.

— Издал я гляди и учись. И не трещи под руку.

Покровительственные нотки, прозвучавшие в голосе мельника, Дуня восприняла спокойно и с интересом стала следить, как он укладывает в большую ступку можжевеловые иголочки, мелко посеченную дубовую кору, сухие листочки смородины и чистеца лесного и присыпает сверху щепотью рыжеватого порошка.

— Сатанинское зелье? — бесшумно нарисовавшийся позади мельника Монах наклонился понюхать и чихнул. — Крепкая штука!

— А ты не лезь куда не след. По зиме у Терешки Кислокваса на пуд ржаной муки выменял. Ценная штука. Да.

— Терешка дело знает! — похвалил Монах. — Не жалко тебе табачок на ладанку спускать?

— Для того и припасен, чтобы от не́духов лесных защищать.

Епимах Василич неторопливо перетер собранную смесь деревянным пестом, высыпал её на столешницу и попросил Липовну подать живицы.

— А соли добавлять не будете? — поинтересовалась Дуня, мысленно повторив для себя составляющие рецепта.

— Дороговато выйдет. Обойдемся без соли.

Мельник накапал в смесь немного воды и начал перетирать ее вместе с живицей. Из полученного «теста» скатал два круглых шарика и упрятал по одному в небольшие холщевые мешочки.

— Вот вам защита. Держите всегда при себе. А от бывших деревенских используете волчий корень. В сгинувших деревнях на всяких можно нарваться. Ежели сунутся