Восставшие из ада - Питер Эткинс

Я продолжила:

- Итак, вы заманиваете людей сюда своими конкурсами и скармливаете их своему дорогому мальчику. И никто не задается вопросом, куда они подевались? В это с трудом верится.

- Думаете? Любители головоломок - народ одинокий, как вам, наверное, самой известно. Сара Лейн, тридцать четыре года, самозанятая, никогда не была замужем, детей нет, братьев и сестер нет, мать умерла, отец в Бразилии.

- А вы навели справки. Дайте-ка угадаю: после того, как вы меня убьете, вы заберете мои ключи и отгоните мою тачку с той отдаленной стоянки. Так что, когда кто-нибудь все-таки начнет меня искать...

- Вас здесь никогда и не было.

План был далеко не безупречен, но по пылающему блеску в ее глазах мне стало ясно, что ей было до лампочки. Однако, какой бы безумной она ни была, в реальной жизни, а не в дешевом кино, подозреваю, что злодеи не стоят и не разъясняют жертвам все детали своего замысла. Отсюда напрашивался вопрос...

Я повертела головоломку в руках.

- Вы и вправду хотите, чтобы я ее разгадала. Вот почему вы проводите конкурсы, ищете кого-то, кто может с ней справиться. Но зачем вам открывать шкатулку, коль вы уже видели, что за этим следует?

- Я хочу призвать их. Тех сенобитов. Чтобы они забрали его обратно, - она встретилась со мной взглядом. - Есть же предел материнским обязательствам.

- Если я добьюсь успеха, вы освободитесь от сына, а если потерплю неудачу, он останется сытым.

- Именно. Так что, - она указала стволом пистолета на головоломку, - уж будьте так любезны.

Я сделала еще один поворот, вновь услышав удовлетворительный щелчок, свидетельствующий об успехе. Когда я начала следующий, она наклонилась, чуть опустив пистолет, и снова устремила взгляд на деревянную шкатулку. Деталь со щелчком встала на место. Я отдернула руку, потянувшись к другой стороне, намереваясь сделать заключительный поворот, но схватила ее за запястье, вынуждая поднять пистолет.

Она не выпустила оружие. Вообще-то, для своего возраста она неплохо сопротивлялась. Но я была моложе, быстрее, сильнее, и когда пистолет выстрелил, нацелен он был не в мою голову.

Когда я опустилась на колени подле ее тела, неземной вопль пронзил мои барабанные перепонки. Подняв глаза, я увидела фигуру в дверном проеме служебного кабинета. Выглядел он так, словно его изорвали на части и кое‑как сшили обратно: все суставы от челюсти до пальцев зияли, скрепленные толстыми черными нитями, клочья плоти свисали, сквозь них проступали кости.

Когда я отказалась от криков и бегства, сбитый с толку, он замешкался. Но тут же бросился в атаку. Я подняла пистолет и всадила пулю ему в брюхо. Он с воем повалился на спину.

- Знаю-знаю, это больно. Я не могу тебя убить, но иногда это даже хуже, правда ведь? Не иметь возможности просто сдохнуть.

С ревом он снова на меня бросился. А я снова выстрелила. Он опять закричал.

- Я хочу кое-что спросить...

- Я тебе ничего не скажу, - проскрежетал он; его искаженный голос прохрипел сквозь дыру в истерзанной глотке.

- Это что, вызов, что ли? - Я улыбнулась. - Превосходно. Ну что ж, тогда приступим.

В конечном итоге он ответил на все интересующие меня вопросы. Тогда я позволила ему полакомиться кровью его матери и свалила, предварительно заперев за собой дверь. Шкатулку я, понятное дело, забрала с собой. Дома я поместила ее на полку к моим остальным.

По сравнению с другими экспонатами моей коллекции эта была ничтожно мала, и на ее добычу у меня ушло больше времени и сил, чем хотелось бы. Но когда-нибудь она будет стоить затраченных усилий. Ведь я собирала не просто головоломки, а их истории - истории тех, кто их открывал, и ошибки, которые они при этом допускали.

Как правило, я присутствовала при развязке истории. Как поведала Нелл Коллинз, шкатулку было не так-то просто открыть, а коллекционеров, знающих историю, было гораздо больше, чем тех, кто мог разгадать ее конфигурацию. Поэтому они пытались найти того, кому это было под силу. В итоге они выходили на меня, и я раскрывала все пазлы, за исключением последнего. Последний поворот я оставляла за ними. Сначала они справлялись с головоломкой... потом она справлялась с ними, а я пряталась, наблюдала и собирала их истории.

Когда-нибудь, когда у меня будет достаточно историй, я решу величайшую из всех головоломок - как правильно использовать шкатулку и снискать обещанные плоды. Вот тогда-то я и совершу этот самый последний поворот.

В дверь позвонили.

Я напоследок взглянула на новую шкатулку-головоломку, проведя пальцами по гладкой древесине. Изысканный экземпляр и столь же необыкновенная история в придачу. Отличное дополнение к моей коллекции. Затем я закрыла потайной шкафчик. Заперла его. На двойной замок. Повесила зеркало на место над дверью. Все-таки женщина я осторожная.

Дэниел стоял у двери, в готовности отвезти меня на ужин. Когда мы уходили, мой "Блэкберри"[80] пискнул, уведомив, что мне пришла смска. Дэниел посмотрел на меня.

- Да-да, сейчас выключу, - сообщила я.

И тут же проверила месседж. Послание пришло от коллекционера, который слышал о моей репутации и надеялся, что я смогу помочь с головоломкой, которую он недавно приобрел. И я, конечно же, помогу. Скорее всего, это окажется простой имитацией. Так было с большинством из них. Но я никогда не отказываюсь от любой, пусть даже мизерной, возможности пополнить свою коллекцию еще одной историей.

Ричард Кристиан Матесон

Булимия

Я пристально всматриваюсь.

Овальный водоем; гробница.

Ногти сжимают мягкие мышцы, защищающие горло.

Желудок сжимается; сдается.

Я поднимаюсь к белой раковине. Споласкиваю едкий кислый вкус. Опускаюсь на колени на пол, снова.

Наклоняюсь, вижу свое отражение. Мой рот растягивается. Я чувствую, как формы выскальзывают наружу; борющийся поток. Я закрываю глаза.

Слышу их; далеких, крошечных выживших на уродливом море. Болезненный ропот.

Я смотрю в непереваренный бульон.

Вижу их. Они неистово гребут веслами. Смотрят на меня. Деформированные; отвратительные. Я смываю их. Подхожу ближе, когда их заглатывает водопровод. Голоса утопающих шипят, визжат. Переливаю в миску.

Вода чистая.

Я чувствую, как они колышутся внутри. Нечистоты. Злобные яды. Я никогда не смогу быть совершенной, когда они во мне. Это моя вина.

Я смотрю на часы.

Проходят минуты. Он ждет. Пьет кофе. Счастлив.

Мой желудок скручивает. Злобные твари вгрызаются, вцепляются крепче. Я засовываю сырые пальцы между губами. Выталкиваю еще больше. Они борются со мной. Ненавидят меня.