Се7мь больных грехов: полные злодеяния - Кевин Суини

Он лежал в луже пролитого бензина, привязанный к своему брату, его волосы и его лицо было залито жидкостью, от которой глаза слезились. Неконтролируемо жгло и щипало, он хотел заговорить. Не умолять, конечно, потому что это означало бы просить о пощаде, а он никогда не просил. Нет, он хотел потребовать объяснений. Ученик, казалось, почувствовал высокомерный приказ, скрытый за кляпом, и наклонился, чтобы прошептать близнецам, негромко, дабы не засекли камеры:

- Зависть – это желание иметь то, что есть у других, - сказал Ученик, его голос расслабился до разговорного и совершенно не соответствовал тому, что он говорил на камеру. - А жадность – это желание иметь больше, чем у тебя есть. Это грехи-близнецы: вот вы двое – почти ходячие пародии на них! Я не смог бы избрать лучших тел для мясорубки, чем вы, пара изнеженных придурков!

Кастор выкинул эхо этих слов из головы.

- Полли, - позвал он, его голос скрипел от слабых паров бензина. - Полли, ты в порядке, бр-братик, мой дорогой долбоебик?

Поллукс хрюкнул, очевидно, не так успешно вытащил кляп изо рта, повторяя за братом. Тем не менее, Кастор знал, что пытался сказать его единоутробный брат. И не потому, что у них была какая-то мистическая близнецовая телепатия. Поллукс пытался сказать: "Кей, Кэсси" (O'кей, Кэсси), потому что Поллукс всегда так говорил, а Поллукс всегда говорил: "Кей, Кэсси", потому что он с годами, даже с его серьезными проблемами в обучении, усвоил, что лучше всего делать то, что говорит Кастор. Кастор - единственная сила в его жизни, которая могла требовать от него, а не просто обеспечивать.

Изолента, которой были обмотаны их грудные клетки, связывала их руки ниже локтей к бокам, как бинты. Лента былa не слишком туга, но она обездвиживала их, но если они ничего не будут делать... Другими словами, надо срочно что-то предпринять. Кастор поморщился. Она местами прилипала к нему, местами отклеивалась. В зависимости от того, как он напрягал бицепсы и грудные мышцы. Лента то касалась, то отклеивалась от его обнаженной кожи, словно его лизал шершавый язык, скребущий по гладкой коже его груди.

В голове мелькнула картинка: среди множества домашних животных, которыми владел Поллукс на протяжении многих лет, его внимание дольше всего привлекла змея. Он был очарован, когда она сбрасывала свою кожу - тонкую, сухую мембрану, из которой та постепенно выползала. Кастор никогда не понимал увлечения брата этим существом, поэтому он убедил его, что змейка Сэмми с удовольствием спустится в туалет (Как тогда, когда мама и телохранители повели нас в аквапарк для бедняков, и мы закрыли его на целый день, чтобы они не могли зайти, пока мы пользовались водяными горками. Разве это не было весело...) То, что Поллукс обманом согласился утопить своего любимого питомца, было сладко-горьким воспоминанием. Но напоминание о существе, сбрасывающем свою кожу, подтолкнуло его подсознание к освобождению.

- Полли, я сейчас попробую кое-что. Оставайся абсолютно с-с-спокойным. Как ты думаешь, сможешь сделать это для меня, мой дорогой д-д-долбоебик?

Поллукс хрюкнул. Он всегда делал то, что говорил ему старший брат, Кэсси.

- Хорошо, Полли, с-cделай то же самое, что и я... с-cделай самый глубокий вдох, на который только способен, и задержи его.

Сказав это, Кастор вдохнул так сильно, как только мог, раздувая легкие и выпячивая руки, растягивая границы ленты настолько, насколько это возможно. Он почувствовал, что его брат делает то же самое, втягивая воздух через ноздри. Лента вокруг их грудных клеток расширялась, пластиковый материал растягивался. Кастор выдохнул, выпустив как можно больше воздуха. Лента отслаивалась от его груди длинными, сухими липкими движениями. Та была пластиковая, а не эластичная, поэтому она не сжималась снова. Затаив дыхание, он извивался ногами, лежащими на бетонном полу, его единственным реальным способом передвижения. Это было довольно неудобно, но ему удалось продвинуться на несколько дюймов, и этого оказалось достаточно, чтобы вытащить локти из ленты. Высвободив руки, он смог начать царапать и рвать ленту, вырывая пряди, а затем сгибая руки, чтобы помочь порвать еще дальше. Это заняло достаточно времени, но чем больше он освобождал руки, тем больше он мог двигать руками и тем быстрее и легче мог разрывать ленту. И вот он полностью освободился, перекатился по бетонному полу на живот, поднимаясь на четвереньки жесткими движениями... Kак давно они пролежали без сознания на твердой земле?

Кастор неуверенно поднялся на ноги, фыркая и отплевываясь, пытаясь избавиться от вкуса бензина во рту. Он не сразу помог Поллуксу, который не хотел помогать себе сам, пока брат не скажет ему об этом. Вместо этого Кастор, пошатываясь, направился к двери, его ноги шатались от лежания часами на боку, привязанным к брату. Дверь оказалась заперта. Конечно, черт подери. Он поднял глаза на ближайшую к нему камеру и увидел в объективе свое собственное искаженное лицо.

- С-cколько? - спросил он. - С-cколько ты хочешь? Назовите свою ц-ц-цену, давай откроем д-д-дискуссию.

Ответа не последовало.

- М-миллион? - продолжил Кастор. - Два? Я могу получить д-два миллиона наличными... меньше чем за двенадцать часов.

Ничего. Он облизал губы и заговорил тише.

- За два миллиона, - сказал он, - ты можешь даже оставить Полли. Только позволь мне пойти и замучить его жирную жопу до смерти.

Он сделал паузу, давая Ученику достаточно времени, чтобы взвесить возможности. И все же... Ничего. Дерьмо. Попытавшись спасти свою шкуру и потерпев неудачу, Кастор теперь последовал примеру всей жизни и решил помочь своему близнецу, дабы тот мог быть ему полезен. Поллукс по-прежнему лежал на боку. Оборванные нити скотча, которые Кастор оторвал, прилипли к его спине лохматыми полосами, выглядя почти как шелушащаяся кожа после солнечного ожога. Лента все еще связывала его руки по бокам, все еще липла к спине, все еще перетянута на груди, ибо он не пошевелил ни единым мускулом с тех пор, как брат приказал ему оставаться неподвижным, насколько это возможно.

Кастор обошел вокруг своего близнеца. Глаза Поллукса были открыты. Кастор посмотрел на брата и ухмыльнулся. Тряпка застряла у того во рту. Кастор потянулся вниз и вытащил ее. Поллукс отплевывался и хрипел, его брат продолжал ухмыляться.

- Спасибо, Кэсси, вкус очень невкусный, - поблагодарил он.

Кастор осклабился на своего близнеца.

- Глянь-ка, П-Полли! - произнес он, указывая на пустое место.

Поллукс повернул голову. Кастор поднял