Се7мь больных грехов: полные злодеяния - Кевин Суини

ногу над лицом, которое он делил со своим поникшим братом, и надавил на него, используя весь свой вес, впечатывая челюсть брата в бетон. Он почувствовал, как зубы ломаются под его пяткой, хруст, который пронесся по ноге и напомнил, как он убил одну из морских свинок своего брата, прыгнув на нее. Поллукс издал придушенный крик боли и шока, и выплюнул кровь вперемешку с чем-то, похожим на гниющую кукурузу, на бетонный пол. Поллукс жил на диете из шоколада, сладостей и жирной газировки и никогда не чистил зубы: некому было следить, что он должен это делать, ни маме, когда она была жива, ни Кастору, которому было глубоко насрать на него. Что означало, что гигиена полости рта молодого человека желает оставлять лучшего. Его зубы, желтые и коричневые, были полны гнили и кариеса.

Кастор присел на корточки и начал ковырять плохо обработанные осколки зубов, зажимая их между большим и указательным пальцами и высыпая на раскрытую ладонь. Он скалился во время работы, испытывая отвращение к состоянию полости рта своего брата. Поллукс моргал, ошеломленный.

- Кэсси? - проговорил он невнятно, его рот представлял собой красную и мясистую развалину.

Зазубренные осколки зубов, словно измазанные кровью куски разбитой керамики, торчали из десен. Эффект был странно диким, подобно злобному оскалу большой белой акулы.

- Да, Полли?

- Ты тлька што слелал мне бобо?

Ты только что сделал мне больно? Кастор кивнул, продолжая собирать зубы.

- Да, Полли, п-прости за это, но мне нужны твои зубки.

Поллукс моргнул.

- Кей Кэши, - сказал он, как всегда уступчивый к желаниям брата, но затем осмелился спросить: - Пашему?

Почему? Кастор вздохнул.

- Ты слышал этого чертова У-ученика так же хорошо, как и я, - объяснил он, как всегда раздраженный своим туповатым братом. - Мы находимся в одном видеоролике "С-с-семи Грехов", и только одному из нас будет позволено уйти отсюда живым.

- Зубы, сперма, дерьмо, - объявил Ученик, стоя у двери. - Три раунда. Тот, у кого будет больше всего зубов в теле, выигрывает первый раунд. Затем тот, у кого больше спермы, выигрывает второй раунд. И наконец, тот, кто больше всех наелся дерьма, победит! Ему будет позволено уйти отсюда живым, - oн сделал паузу. - Для целей игры, я допускаю, что у каждого из вас есть полный набор зубов, пара яичек и толстые кишки, набитые калом. Достаточно просто, да? Правильно. Тогда игра начнется, как только я закрою эту дверь! - oн наполовину шагнул через нее, а затем, казалось, вспомнил, что у него есть последнее указание: - О, и конечно, если никто из вас не будет играть в ближайшие пять минут, я пришлю Четыреx Последних Апостолов помочь вам...

Кастор не питал иллюзий относительно рода поощрения, которое будет предложено. В его раскрытой дрожащей руке загрохотали зубы брата, части резцов и несколько целых премоляров, заляпанных кровью. Два из них блистали серебряными пломбами - результатом одного из немногих случаев, когда Поллукс посетил стоматолога. Если немного прищуриться, то по форме и цвету они напоминали орехи. Он закрыл глаза, до сих пор сырые и болезненные от бензина. Он уверил себя, что это просто орехи, смесь арахиса, фундука и больших кусочков грецкого. Он забросил их в рот.

Он попробовал проглотить, прежде чем почувствовать вкус, но не смог: они были слишком большими, слишком твердыми, как таблетки, которые нужно запивать глотками воды. Воды у него не было. Благодаря бензину, просочившемуся в рот, он не мог почувствовать вкус, но язык решил рассказать ему о текстурах во рту: фрагменты зубов с шершавой от кариеса эмалью, с ямками от полостей, с вкраплениями мягкой ткани десны, еще цепляющейся за их корень. Он почувствовал, как у него поднимается рвота. Кусочки с оставшейся десенной тканью напомнили ему, как он ел мясо и когда между его собственными задними зубами застряли вихляющиеся кусочки...

Его желудок перевернулся. Кастор срыгнул. Его стошнило в рот. Его глаза слезились, а слюнные железы болели по мере того, как они наполняли его рот в ответ на его ужасное содержимое. Он немного сглотнул. Его горло болезненно сжалось. Сердце колотилось, а по линии роста волос выступил холодный пот. Молча досчитал до трех и проглотил последние куски. Кастор ощутил, как зубы ударились о мягкое небо, прежде чем их смыло остатками кислой рвоты, скребущейся по его пищеводу во второй раз. Он открыл глаза, дыша быстро и неглубоко, каждый вдох сопровождался хриплой отрыжкой, вызванной парами бензина и желчью, обжигающей его голосовые связки. Я сделал это. Я сделал это, бля буду.

- Повтори, - прохрипел он в конце концов, затем сглотнул, выпрямил спину. Он посмотрел на одну из камер в углу комнаты. - Я имею в-в-ввиду у-условия игры... т-т-тот первый раунд. Побеждает тот, у кого больше... больше всего з-зубов в своем теле, верно? Я выиграл этот раунд, да?

На мгновение ему показалось, что он не получит ответа. Затем раздался тупой щелкающий звук, когда динамик подключился под камерой. Переговорное устройство.

- Зависть – это желание иметь то, что есть у других, жадность – желание иметь больше, чем у тебя, - раздался голос, звучавший так, словно он произносил пророчество о конце света, глубокий, раскатистый и обреченный. - Зубы... Tеперь у тебя есть чужие, и больше, чем у тебя было.

Кастор рассмеялся. То был короткий, ломкий смешок.

- Я п-п-приму это как "да", - сказал он, высокомерие снова закралось в каждый слог.

На бетоне Поллукс открывал и закрывал свой разбитый рот, как рыба, всхлипывая и оставляя кровавые следы на шершавой земле. Когда он увидел, что его брат смотрит на него сверху вниз, он позвал:

- Кэши? Штапросхадит? Умя рот бобо.

Кэсси? Что происходит? У меня рот болит. Кастор улыбнулся, а потом рыгнул в кулак.

- Не з-забивай свою пустую маленькую голову этим, Полли, мой д-д-дорогой-дорогой братик, - сказал он. - Я думаю, что следующая часть отвлечет тебя от этого.

Он нахмурился.

- Хотя я думаю, что это доставит тебе больше удовольствия, чем мне...

* * *

ДЕНЬГИ НЕ МОГУТ купить счастье. Кастор знал это из личного опыта. Для психопата Кастор прочитал необычное количество книг, но это было связано не столько с присущей его характеру академической жилкой, чем его желание понять, почему другие люди счастливы, а он сам - нет. Люди, которых он видел через тонированные стекла лимузина своей матери - когда телохранители возили