1958 - Нематрос

- Хм, - задумался Спирин, кладя книгу на место. – Это вам Николай Васильевич подсказал?

- Это мне мой опыт подсказал.

Спирина и продавщицу разделял прилавок. На краткий миг он подумал, не будь между ними Лескова, Шиллера, Куприна и Овечкина с Шолоховым, его бы обдало ледяной волной её презрения.

- Если вам нет сил, как хочется потратить деньги, то вот, - смилостивилась она, вытащив большую черную книгу. – «Кубань родная». Пятнадцать рублей. Зачитаетесь. И картинок насмотритесь заодно.

- Нет, спасибо, я с Урала, - ответил Спирин.

- Сочувствую, - бросила продавщица и отвернулась.

- А вы – Вера Васильевна, если я не ошибаюсь?

Продавщица настороженно повернулась, впервые всмотревшись в лицо посетителя внимательным взглядом.

- Тридцать два года как. А ты кто? Прокурор что ли?

- Следователь прокуратуры, - ответил Спирин, вытащив удостоверение. – А вы что, ждали меня?

- Боже упаси, - сразу стала мягче продавщица, - к слову пришлось, а вон как попала.

- Да, попали, так попали, Вера Васильевна, - задумчиво произнес Спирин, с увлечением разглядывая сорокапятикопеечную книгу в мягком переплёте, написанную самим Дмитрием Полянским. «Превратим Кубань в фабрику мяса и молока». – Дмитрий Степаныч-то – хороший мужик, толковый, деятельный. Мало он у нас в крае секретарём был, понятно сразу стало, что вверх пойдёт. Может и самого Мацкевича сменит, кто знает.

Продавщица внимательно смотрела в рот следователя, чтоб не пропустить в его словарных излияниях тему, касающуюся её лично. Не просто же так он бравирует знакомством с самим Председателем Совета Министров.

- Книгу-то не читали? – помахал брошюрой перед носом продавщицы Спирин.

- Я больше по художественной, - смиренно сказала Вера Васильевна. – Оно как-то увлекательней.

- Я тоже не читал, - с огорчением сказал Спирин и положил книгу на место. – А к вам заглянул по маленькому делу. Малюсенькому. Но важному.

- У меня с бухгалтерией всё в порядке. Ревизии в установленный срок, недостач нет. Ассортимент подбираем в соответствии с пожеланиями колхозников и указаниями партии. А что книги казённые читаю, так строго в образовательных целях. Да.

Вера Васильевна развела руками, показывая, что больше в её жизни ничего, заслуживающего прокурорского внимания, не происходит.

- Где вы были с девяти вечера вчера до шести утра сегодня? – прямо спросил Спирин.

- Дома, - не задумываясь ответила Вера Васильевна, - где же ещё мне быть? Закрыла магазин, по пути заглянула к Таньке Вихаревой в правление, минут десять там пробыла – перекинулись парой новостей – и домой. В семь тридцать была дома – Ленка, Антонова жена как раз корову доила.

- А сам Антон?

- Пф-ф-ф, - прыснула Вера Васильевна. – Сам Антон, разумеется, корову не доил. Это, говорит, не мужское дело. Уж поверьте, я, как сеструха, хорошо его за тридцать лет выучила. От бати ему часто доставалось хлыстиной по спине, а ничего, вырос человеком. Такого плотника во всем районе не найдёте. Вам, кстати, ничего не нужно? Он и столяр знатный. В свободное, от колхозной работы время, конечно же.

- Спасибо, не нужно, - покачал головой Спирин. – Но я имел ввиду сам Антон Васильевич чем был занят вчера вечером?

- А я почем знаю? – удивилась Вера Васильевна.

- Вы же у него живёте?

- Ну да, дом большой, две комнаты мне отдали, отдельный вход из сеней. Не жалуюсь.

- И за вечер ни разу не виделись?

- А как увидишься, если его дома не было?

- Совсем?

- Вот вы странный, товарищ прокурор. Нет, частично не было – ноги пришли, а голова не соизволила.

- Ясно, – не обратил внимание на сарказм Спирин, - ну а спать вы во сколько легли?

- Я поздно ложусь, за полночь. Читать люблю.

- Что читали? – Спирин посмотрел в глаза Вере. Она не стала отпираться.

- Гоголя домой брала. Суди меня если хочешь. Суди за образованность мою, за любопытство и тягу к искусству.

Спирин укоризненно посмотрел на неё.

- А где, по-вашему, мог быть вчера ваш брат, Антон Васильевич Шпала?

Впервые за время разговора Вера напряглась по-настоящему.

- А что с ним? Пропал? Убили?

Спирин молчал.

- Не тяни, прокурор! Что с Антоном?! На раскопках он должен был быть. Председатель его закрепил на неделю. Ох и не хотел он, но пообещали справедливых трудодней, вот и согласился. Мы решили, что и заночевал там.

- То есть дома он не был?

- А что? – новая мысль посетила голову Веры Васильевны и читалась на её лице, как на любой раскрытой книге в её магазине. – Натворил что-то?

Спирин удивился, как женщина в магазине в средних размеров станице может не знать последних новостей, тем более, об убийстве. Наверное, книжный магазин – не чайная и не рынок всё-таки.

- Если вам удобнее, я вас вызову в отдел, там поговорим.

Вера Васильевна поникла.

- Я около двух легла, Антона не было. Полкан, знаете, как его встречает, вся улица в курсе, что Шпала домой явился. Проснулась в семь. У Ленки не спрашивала, приходил или нет. Они ж всяко раньше встают, мне в поле не надо.

Вера от волнения начала говорить всё быстрее, проглатывая звуки и целые слова.

- Он хороший. Может с виду ершистый, но добрый, котёнка не обидит. И чужого не возьмет, его батя так воспитал. На своё заработает, а чужого не надо, слышите? И если в колхозе кто говорит, что мол единоличник, что по шабашкам промышляет, так закон не нарушает, и трудодней норма тоже всегда имеется. Слышите, товарищ прокурор?

Спирин слышал, но ему вдруг нестерпимо захотелось на воздух. В магазине стало слишком душно.

- Всего хорошего, - бросил он, выходя.

Следователь медленно шел по улице, размышляя. Шпала вполне мог быть убийцей. Раньше они с профессором вряд ли были знакомы, слишком велика разница в возрасте, интересах, жизненном пути, а спонтанное убийство вполне имело место быть. Шпала нашёл что-то и припрятал, решил оставить себе. Это как-то стало известно профессору, тот обрушил на Шпалу праведный гнев. Завязалась перепалка, переросшая в