1958 - Нематрос

- Присаживайтесь, молодой человек.

- Спасибо, я лучше постою, - покосился на него Герман.

Два года назад перед конторой райпотребсоюза с самого раннего утра оказались двое. Мужчина на коляске и долговязый чернявый паренёк. Михал Степаныч Демидов, председатель правления, понаблюдал несколько минут эту картину в окно, и узнав гостей, вышел на улицу. Наклонился и крепко обнял мужчину, пожал руку пареньку.

Мужчиной был Алексей Фёдорович Лихоимов, в прошлом повар чайной, потерявший ноги на войне, а паренёк – его сын Герман.

- Михал Степаныч, - робко начал мужчина, - дело есть. Вот, повара вам привёл. Хочет идти по стопам отца. У самого-то стоп не осталось. – Алексей Фёдорович уже свыкся с инвалидностью и даже позволял себе шутить. – Возьмёте?

Демидов не отказал, и в ресторане появился новый помощник повара. Не прошло и полугода, как Герман освоился в промышленных масштабах приготовления пищи, а ему тем временем предложили кондитерский цех.

- Не мужское это дело, пирожные кляпать, - сказал было он, но старший кондитер Ян Кирипиченко, бородач с огромными волосатыми ручищами, вмиг переубедил юнца. Сколько бисквитов загубило юное дарование, сколько крема перевело, одному богу известно. И Лиде несколько раз тоже было известно, когда смущенный Герман приносил ей пирожные или целый торт. Герман был славным парнем, но Лида видела в нём только младшего товарища.

Удачно подвернулся набор в Краснодарскую торгово-кооперативную школу. Герман с честью выдержал все экзамены и поступил на повара, вернулся через год, когда Лида уже стала невестой Ивана Никанорова.

Герман умел теперь готовить чохамбили и солянку по-грузински, но Лида была от него всё так же далека. Однако, сдаваться он не собирался.

- Как стричь? – спросила Лида, когда Герман уселся в кресло.

- На твой вкус, - сказал он.

Это «твой» прозвучало для неё неожиданно, раньше он всегда обращался на «вы». Кажется, сегодня Герман был настроен решительно.

- Я бы посоветовала виски снять, а верх практически не трогать, - начала она, проведя пальцами по его жёстким волосам. Герман буквально таял в кресле. Наконец, он собрался с мыслями.

- Сделай так, каким бы ты хотела меня видеть.

Ого-го, отметила Лида, да что с ним сегодня такое? Не то, чтобы она раньше не замечала робких ухаживаний, скорее для себя не рассматривала возможности каких-либо ответных действий. Герман был милым подростком на орбите её жизни, неотъемлемой частью повседневности, которая просто есть. А сейчас ему эта роль похоже надоела.

Взгляды встретились в зеркале. Герман пытался увидеть в глазах Лиды что-то такое, тёплое, важное, знак, дающий ему право действовать. Но они были обычные зелёные, просто очень красивые.

- Хорошо, - тихо сказала Лида и принялась за работу.

Как ни пытался Герман вновь поймать в зеркале её взгляд, она всё время занята была только работой. Но какими же нежными и приятными были её пальцы. Ему показалось, что даже кончики его ушей стали пунцовыми.

- К нам сегодня твой Иван заходил, - невзначай сказал он. – С какой-то девушкой.

- С какой девушкой? – от неожиданности Лида оставила ссадину на затылке Германа.

- Не знаю, - максимально безразлично ответил Герман. – Заказали окрошку, отбивные с салатом. Кушали долго, он шутил, она смеялась. А о чём говорили, не слышал, не из любопытных.

- Сегодня? – переспросила Лида. – А во сколько? Очень странно. Он же в поле должен быть.

- Может и в поле, - неопределенно сказал Герман, - только приехали они на Победе. Он ей дверцу открывал, настоящий джентльмен.

- Да ну, - махнула рукой Лида, - ты ошибся, наверное. Нету у Ивана никакой Победы.

- Ага, ошибся, - саркастически произнёс Герман, - а то я Циркуля не узнаю…

Лида вспыхнула и Герман понял, что перегнул палку.

- Извини, - сказал он.

Дальнейшая стрижка прошла молча. На «До свидания» Германа Лида тоже не ответила. И оставшееся время до конца рабочего дня была задумчива. Жорж попробовал её растормошить, но отвечала она односложно, и поняв тщетность усилий, он отстал.

В начале шестого заглянула Гречишная и напомнила, что сегодня баня. Лида хотела отказаться, но подумала, что какого лешего она должна волноваться о чём-то или вообще страдать? Советский человек достоин быть чистым, и если он может сделать это в бане со всеми удобствами, и прежде всего с парной, то именно так он и должен поступать. Особенно если этот человек – женщина! Лида не была уверена только в том, можно ли в её положении ходить в парную, но решила, что разок не повредит.

Глава 7

Женский день в бане не в пример организованнее мужского. Все вещи аккуратно сложены или висят на крючках, никто не пытается договориться с банщиком и пронести пиво. Ходят строго по дощатым проходам, никто не дерётся за шайку. Да и мыло уронить не страшно.

А ещё в новой станичной бане была настоящая парная.

Именно в ней сидели девушки, буквально в поте лица обмениваясь новостями.

- Взять хотя бы Танюху Поносову, - активно жестикулировала Надя Гречишная, гоняя руками горячий воздух, - молодец девка, нечего сказать. Взялась своим звеном вырастить рекордный урожай кукурузы. Хорошее начинание?

- Наверное, - сказала Лида.

С ними сидела Маша Полторацкая, и одноклассница Нади, приехавшая из Москвы, которую звали Настя. Загаром Настя ничем не отличалась от кубанских девушек, хотя Лида думала, что в столице все ходят бледные, как простыни.

- Хорошее, - согласилась Полторацкая. – Тут тебе и готовый продукт - початки, и зеленой массы на силос гораздо больше, чем с любой другой культуры.

- Я и говорю – молодец, - продолжила Надя, - но живет она знаете где? На хуторе, в крайнем доме!

Это была важная информация, но Лида всё ещё не понимала, куда клонит подруга.

- И что? – спросила она.

- И то, – возмутилась Надя. – что начинание это вышло на всесоюзные масштабы. Ей писем шлют – по пятьдесят в день. А кто