Голос нации - Александр Науменко

Тереза наклонилась к столу. Её голубые глаза впились в его зрачки.

— Потому что я — не просто говорящая голова. Я — медиа-оружие. Я знаю, как управлять информацией. Я знаю, как успокоить голодную толпу или как натравить её на врага, не потратив ни одного патрона. Я знаю имена и секреты всех ключевых игроков, которые могли выжить в бункерах. Я знаю, как работает пропаганда, капитан. А вам она сейчас нужна как никогда.

Она небрежно кивнула на очередь позади.

— Те люди за спиной — балласт. Они будут просить еду и кров. Я — актив. Я буду отрабатывать свой хлеб с лихвой. Я могу сделать так, что народ полюбит вашу хунту. Или кто у вас там сейчас у власти.

Офицер молчал минуту. Он оценивал её. Сквозь грязь и синяки он видел стальной стержень. Аргентина, ставшая единственной сверхдержавой на обломках континента, действительно нуждалась в укреплении нового режима.

— «Голос Нации», — задумчиво произнес он, постукивая ручкой по столу. — Я смотрел ваше шоу пару раз. Вы были… очень убедительны, когда призывали нанести превентивный удар по русским. Иронично, не правда ли? Вы получили то, что просили.

Тереза не опустила глаз, хотя внутри всё сжалось.

— Мир изменился, капитан. Я тоже. Прошлое сгорело. Есть только будущее, и я хочу быть в нём полезной.

— Действительно, — хмыкнул он.

— И я никогда не призывала бомбить русских, — добавила она с профессиональной точностью. — Я лишь давала слово тем, кто этого хотел. Это журналистика.

Капитан смотрел на неё ещё несколько секунд, потом резко взял чистый бланк.

— Профессия, Журналист / Специалист по психологическим операциям, — пробормотал он, заполняя графы. — Цель визита: Трудоустройство в государственных интересах.

Он с размаху поставил жирную фиолетовую печать. Звук удара штампа показался Терезе самым прекрасным звуком на свете.

— Добро пожаловать в Аргентинскую Республику, мисс Мэй. Не заставьте нас пожалеть об этом. Если вы окажетесь пустышкой, вас депортируют обратно в джунгли. Проходите.

Тереза выдохнула, чувствуя, как дрожь ослабляет колени.

— Спасибо. Вы не пожалеете.

На другой стороне моста был не рай. Там было то же серое небо. Но там был порядок. Военные грузовики стояли ровными рядами. Полевые кухни дымили, раздавая суп.

Люди, прошедшие фильтрацию, сидели на земле, но в их глазах было что-то новое. Не животный страх, а робкая, хрупкая надежда. Они были по эту сторону. Они выжили.

Путь до Буэнос-Айреса занял ещё неделю. Неделю странствий по стране, которая пыталась сохранить видимость нормальности.

Автобусов для гражданских почти не было. Топливо берегли для армии и сельского хозяйства. Тереза передвигалась на попутках, используя свою справку с печатью как проездной билет.

Один из перегонов ей запомнился особенно. Она как раз ехала в кабине старого грузовика «Scania», груженного мешками с картошкой. Водитель, пожилой аргентинец по имени Матео, с руками, похожими на корни дуба, курил крепкий табак и слушал по радио трескучие сводки новостей.

За окном проплывала пампа, бесконечная степь. Трава казалась жухлой, серой от пепла, который оседал здесь месяцами. Деревья стояли голыми, словно зимой, хотя был разгар сезона. Стада коров, знаменитая гордость Аргентины, выглядели тощими.

— Видишь это? — кивнул мужчина на серые поля. — Земля устала. Пепел закрыл солнце. Мы сажаем, но растет плохо. Учёные говорят, «ядерная зима». Я говорю — Божья кара.

Он покосился на Терезу. Она жадно грызла яблоко, которое он ей дал.

— Ты ведь gringa, да? Из Штатов?

Тереза замерла. Лгать было опасно, но и правда могла стоить жизни.

— Да. Но я уехала давно.

— Повезло тебе, — хмыкнул Матео. — Мой брат жил в Майами. Нет больше Майами. И брата нет. Знаешь, многие здесь ненавидят вас. Говорят, это вы нажали кнопку первыми.

— Кнопок было много, Матео. Теперь уже неважно, кто нажал первым. Важно, кто остался, чтобы убрать урожай.

Мужчина помолчал, затягиваясь сигаретой.

— Верно говоришь. Урожай… Мы кормим сейчас половину Южной Америки. Если Аргентина падёт, начнется такой