Голос нации - Александр Науменко

голод, что живые будут завидовать мертвым в Майами. В Буэнос-Айресе сейчас жестко. Военные патрули, комендантский час. Но там есть свет. И надежда. Держись за неё, девочка. Больше держаться не за что.

Буэнос-Айрес встретил её дождем. Серым, холодным, моросящим дождем, который смывал пыль, но не мог смыть ощущение конца времен. Столица Аргентины оказалась переполнена. Население города удвоилось за счет беженцев. Парки были застроены фавелами из коробок и пластика. Но центр… центр держался.

Тереза шла по авениде 9 Июля. Самая широкая улица в мире теперь напоминала рынок. Палатки, костры, торговцы, меняющие консервы на золото.

Но главное, здесь работали светофоры! В витринах некоторых магазинов горел свет. Электричество подавали с перебоями, атомные станции Атуча-1 и Атуча-2 работали на пределе, но они работали.

Она видела людей в деловых костюмах, спешащих на работу. Видела полицейских, регулирующих движение. Это было похоже на сон. Осколок цивилизации, чудом уцелевший в мировом пожаре.

Тереза направилась в Пуэрто-Мадеро. Район небоскребов из стекла и бетона, стоящих на берегу мутной реки Ла-Плата. Здесь располагался офис GBN Latam, латиноамериканского филиала её телекомпании, который сейчас полностью принадлежал новому правительству.

Она подошла к высотному зданию. Вход охраняли двое крепких парней с автоматами. За стеклянными дверями виднелся чистый, ярко освещенный холл. Тереза увидела свое отражение в витрине.

Изможденная женщина в грязной мужской куртке на три размера больше, в рваных штанах и грубых армейских ботинках (подарок одного из дальнобойщиков). Волосы, отросшие и поседевшие прядями, висели сосульками. Лицо с ввалившимися щеками и шрамом на подбородке. Когда она его получила, женщина не помнила.

«Боже, — подумала она. — Я похожа на ведьму».

Она подошла к охране.

— Стоять! — гаркнул охранник. — Попрошайкам здесь не место. Вали к реке, там раздают похлебку.

Тереза остановилась. Она выпрямила спину.

— Мне нужен Рикардо Альварес. Глава филиала.

Охранник рассмеялся.

— Сеньору Альваресу нужен кто угодно, только не бомжиха. Проваливай, пока я не вызвал патруль.

— Передай ему, — зазвенел голос Терезы сталью, прорезая шум улицы, — что пришла Тереза Мэй. Скажи ему: «Вашингтон молчит, но Голос Нации всё ещё говорит». Передай слово в слово.

Охранник замялся. В голосе этой оборванки было столько власти, что инстинкт подчинения сработал быстрее логики.

— Жди здесь. Если это шутка, я сломаю тебе ноги.

Он отошел к стойке ресепшн, взял телефон. Тереза видела, как он говорит, как меняется лицо девушки-администратора.

Через пять бесконечно долгих минут лифт мелодично дзынькнул. Из него вышел мужчина в дорогом, безупречно отглаженном костюме. Рикардо Альварес. Глава латиноамериканского филиала GBN.

Он немного постарел за эти полгода, под глазами залегли тени, волосы поседели на висках, но это был он. Человек из прошлой жизни, с которым Тереза пила коллекционное шампанское на корпоративе в Майами всего год назад.

Мужчина быстрым шагом подошел к стеклянным дверям, вглядываясь через стекло. Его взгляд скользнул по Терезе и… прошел мимо. Он не узнал её. Он искал кого-то другого. Кого-то похожего на женщину с обложки журнала.

Тереза медленно сняла капюшон куртки. Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Тем самым фирменным, пронзительным взглядом, который знал весь мир. Взглядом, который говорил: «Я здесь, и я главная».

Рикардо вздрогнул. Его лицо побелело. Он толкнул дверь, едва не сбив с ног охранника, и выскочил на улицу.

— Тереза? — прошептал он, останавливаясь в шаге от неё.

От давней знакомой пахло потом, дорогой и чужим страхом. Но он, казалось, не замечал этого.

— Dios mio… Мы думали, ты погибла. Мы получили сообщение о падении вертолета Кевина в бразильских болотах ещё несколько дней назад. Никто не выжил…

— Это был чертовски долгий путь, Рикардо, — выдохнула она.

Голос сорвался, треснул, и в нем прозвучала вся тяжесть тысяч километров, пройденных пешком, ползком, по колено в крови и грязи. В этом голосе был хруст веток в джунглях, выстрелы на трассе и последний вздох старика в поезде.

— У тебя найдется чашка кофе? Настоящего?

Он схватил её за плечи, сжал крепко, словно проверяя, настоящая ли она, не призрак ли из радиоактивного тумана.