Время закрытия и другие истории - Джек Кетчам

так было всегда, но я просто не замечал этого - потому что не кормил его каждый день, не выгуливал его каждый день. Возможно, хозяин Аристофана заметил, что у меня уже есть собака, а я сам - нет, я смотрел недостаточно внимательно. Но не было никаких сомнений, что теперь он был моим. Моим, чтобы поступить с ним правильно.

Думаю, я тут же простил греческого пса.

Думаю, что понял его. Даже пожелал ему всего хорошего. Потому что теперь Бо тоже был своего рода монстром - монстром для самого себя. Не подлежащим осуждению, но существом, определенным болью. Его тело предало щенка внутри, предало собаку, которую любила моя мать, которую любил я, и которая любила нас в ответ.

Я понял, что тоже знаю что-то о предательстве. И знаю уже достаточно давно.

- Я хочу быть рядом, - сказала я. - Хочу держать его. Это нормально?

- Это просто замечательно, - сказала она.

Она увидела мои слезы. Протянула руку и мягко положила на мое предплечье.

Так, как я и предполагал.

Я держал его до самого конца и тихо попрощался.

Из дома матери я позвонил Дороти и рассказал ей о случившемся. Мы долго разговаривали. Я сказал ей, что не вернусь в Нью-Йорк в эту ночь, что останусь здесь с матерью. Она проявила понимание и доброту. В конце разговора я сказал ей, что подумываю о том, чтобы на время успокоиться, отказаться от некоторых заказов, возможно, от многих заказов, и, возможно, даже попробую свои силы в написании книги.

Кто знает?

Она рассмеялась, но я понял, что она очень довольна.

- Ты полон сюрпризов, - сказала она.

- Ну а дальше что? Собака?

Спасибо Уильяму Брокетту

* * *

Билл Брокетт, моряк торгового флота и мой старый приятель, однажды позвонил мне и сказал, что с ним произошел очень странный случай. Он вышел из магазина в Коннектикуте, и тут к нему подошел крупный незнакомец с огромной собакой, и по какой-то причине Билл был уверен, что этот человек собирается заговорить с ним, а затем точно так же был уверен, что тот прикоснется к нему. Билл не из тех, кто любит телесные контакты, и не склонен к предчувствиям, но встреча получилась очень приятной. Хотя он какое-то время опасался, что этот парень может оказаться своего рода Ионой, обрекающим его на гибель в пучине.

История с собакой на Миконосе - чистая правда и произошла со мной почти так, как я ее описал. То же самое касается и необходимости усыпить маминого пса, Бо.

Я взял ниточку и связал эти три истории воедино.

- Дж. К.

Перевод: Гена Крокодилов

"По обоюдному согласию"

(под псевдонимом Ежи Ливингстон)

Мы откатились друг от друга. Оба вымотались, но по разным причинам. Она потому, что ее оргазм назревал слишком долго. Настолько долго, что я уже был практически готов ко второму заходу. Говорят, язык - самый сильный мускул в теле в пересчете на квадратный дюйм. Не знаю, так ли это, но у меня было такое ощущение, будто я отжимал им от груди стофунтовую штангу.

Сотню раз.

- Хочешь пива, Струп? - спросила она.

Ее ногти выводили тугие маленькие круги вокруг моего пупка. Я годился ей в отцы. Но это не имело значения. Если она продолжит в том же духе, я через минуту буду снова готов, хотя моему языку все еще требовался отдых.

- Не откажусь, Кэрол.

Она потянулась через мою грудь за ярко-синим кимоно, о цвете которого я знал лишь потому, что изредка видел его при свете. В спальне было темно, как в пещере, и в данный момент там стоял примерно такой же отвратительный запах.

Летний секс в большом городе. Я услышал шуршание шелка, и запах ее духов донесся до меня, как внезапный запах клевера.

- Сейчас вернусь, - сказала она.

Дверь спальни открылась, и она вышла в тускло освещенный коридор, и я смог кое-что разглядеть. Кимоно трепетало на ее бедрах, как большая благодарная бабочка, прилетевшая за нектаром.

Я трахал Кэрол уже три недели, но еще ни разу не видел ее полностью обнаженной. У нее была привычка выключать свет перед тем, как мы начинали, и закрывать дверь спальни, как будто это был быстрый секс, и она ожидала гостей с минуты на минуту, хотя секс не был быстрым, и она жила одна. Жалюзи всегда были опущены. Казалось, она никогда не хотела трахаться днем, поэтому все, что я мог сказать по слабому освещению, которое давали городские улицы, было то, что она не была уродливой, у нее была симпатичная маленькая родинка на левом бедре и в целом она была однородного цвета.

Однажды я спросил ее, что это за "стигийская тьма"[25] в спальне. Разве нельзя зажечь хотя бы свечу?

Мы оба бросили курить. Поэтому огоньки тлеющих сигарет исключались.

Она рассмеялась.

- Не знаю, Струп. Мне кажется, это сексуально. Немного жутковато. Как будто я не могу сказать, что ты сделаешь дальше, где ты меня коснешься. Немного опасно. Как будто я делаю это с... ну, с суккубом, понимаешь?

- С инкубом. Суккубом была бы ты.

- Верно. Ты ведь не возражаешь, правда?

- Цитирую нашего президента: "Безопасность - это необходимый барьер на пути к достижению мирного соглашения".

- А?

- Ознакомься с его речью. Вашингтон, округ Колумбия, 25 июля 2003 года.

- Не понимаю.

- Что бы ни заставляло тебя чувствовать себя в безопасности или в опасности, Кэрол, я согласен с любым твоим выбором. Даже если он такой же бестолковый, как и слова этого безмозглого ублюдка. Исключения: золотой дождь, намеренная рвота и копролагния.

- Копролагния?

- Сексуальное возбуждение, вызванное контактом с фекалиями.

- Фу-у-у!

- Я был уверен, что ты так отреагируешь.

Я больше никогда не расспрашивал ее об этом, хотя иногда и хотелось. Обоняние, осязание и вкус - прекрасные чувства, но порой хочется и небольшого представления. Веточки петрушки на тарелке.

Она проскользнула в комнату через приоткрытую дверь с двумя запотевшими бутылками пива "Бекс", и мы начали его смаковать. Мы и познакомились за бокалом "Бекс" в "All State Café".

Она спросила, нужно ли мне завтра работать. Я ответил, что нет - чертова статья готова. Статья о сверлах. Книга провалилась везде, кроме распродаж, так что я снова вернулся к написанию статей. Мое следующее задание? Отбеливающие полоски для зубов