Время закрытия и другие истории - Джек Кетчам

- А ты завтра работаешь?

- Нет. Я поменялась сменами с Джанет.

Мне стало легче. Не нужно испытывать чувство вины. Уже было два часа ночи. Кэрол работала санитаркой в гериатрическом отделении больницы Святого Луки, и хотя она была на двадцать пять лет моложе меня, по моим меркам еще совсем ребенок, но даже предварительно хорошо выспавшись, она к концу смены была как выжатый лимон.

- Это значит, что мы можем потрахаться еще раз?

Она улыбнулась и допила пиво.

- М-м-м-м, - сказала она. - Конечно.

Она поставила пиво, встала и закрыла дверь.

Закрыла дверь. Так я понял, что она настроена серьезно.

Наступила темнота, и через несколько секунд она опустилась на мои бедра, широко раздвинув ноги. Она была голая. Без кимоно. Ее тело было прохладным на ощупь, а потом перестало быть таким.

Мы издавали обычные звуки.

- Знаешь, чего мы никогда не делаем, Струп? - спросила она.

Она скакала на мне, как наездница на скачках, а я под ней двигался в такт. Я не привык к вопросам в такой момент.

- Э-э, что?

- Мы не говорим о том, что нам нравится. О том, что нас действительно заводит.

- Я думал, мы довольно хорошо заводимся, Кэрол.

- Так и есть.

Для пущей убедительности она ударила по седлу дважды. Ударила сильно. Вспомните удары по корпусу от Сонни Листона[26].

Седло сказало "ох!" и "ах!" Седло было слишком старым для этого.

Она снова начала двигаться. Так намного лучше.

- Я имею в виду, у каждого есть что-то особенное, что ему нравится во время секса, верно? Иногда узнаешь об этом случайно, методом проб и ошибок. Натыкаешься на это. Но лучше просто рассказать об этом начистоту, ты так не думаешь? Потому что иногда партнер так никогда и не узнает.

- Что-то вроде точки G? Или "возьми чуть левее"?

- Вроде того. А что тебе нравится, Струп?

- Мне нравится это, Кэрол.

- Я знаю. Ты ведь еще не собираешься кончать, правда?

- Нет, если мы продолжим разговаривать. Не думаю.

- Хорошо.

Я не был уверен, что говорю правду. Можно было с уверенностью сказать, что Кэрол не кончит, даже если я буду стимулировать ее клитор большим и указательным пальцами, что я и делал непрерывно с тех пор, как она забралась на меня, с одной небольшой паузой, когда она от верховой езды перешла к скачке на диком коне. По звукам, которые она издавала, я понял, что ей это нравится, но в целом ее больше всего возбуждал язык. Штангист.

- Так что тебе на самом деле нравится? Скажи, и я это сделаю.

- Я смущаюсь, Кэрол...

- Да нет же. Тебя ничто не смущает.

- Наш президент смущает.

- Оставим Буша в стороне, Струп.

- Прозвучало как-то не так. Не в этих обстоятельствах. Это что, было нравоучение? Может, перефразируешь?

- Забудь об этом проклятом Буше, Струп.

- У меня чувствительные соски.

- Что? В данный момент? Разве это плохо?

- Нет. Левый чуть более чувствительный, чем правый. Если ты будешь его легонько покусывать, мне будет приятно. Но подойдет любой. Левый или правый. Выбирай.

- Я думала, только у женщин чувствительные соски. У парней это редкость, да, Струп?

- Не знаю. Обычно такое не обсуждается во время игры "Янкиз". "Видал, какой удар? Да! Чувак! У меня чувствительные соски!"

Затем я заткнулся, потому что она наклонилась и принялась за левый, и у нее это получалось так естественно, что я невольно задумался, не было ли в ее прошлом женщины, подумал, что, может, стоит спросить ее об этом позже, хотя мне, в общем-то, было все равно. Я чувствовал, как по позвоночнику до самого члена пробегают маленькие электрические разряды. Должно быть, она что-то почувствовала, потому что отстранилась.

- Ты сейчас кончишь, Струп?

Я замычал от удовольствия.

- О нет, не кончишь.

И я даже не успел понять, что произошло. Увернуться было невозможно. Удар был что надо. Внезапно щеку обожгло, и мне показалось, что коронка на коренном зубе вверху справа начала шататься.

- Господи, Кэрол! Ты дала мне пощечину! Ты, черт возьми, дала мне пощечину!

Хотя должен признать, это сработало. Я был в нокауте. Но не выбыл из игры.

- Прости. Протяни руку и включи свет, Струп.

- А?

- Я хочу тебе кое-что показать. Включи настольную лампу.

Это уже было интересно.

Сейчас я увижу то, что она до сих пор не хотела мне показывать.

Сначала я не мог ничего понять. Она выглядела как совершенно здоровая женщина. Все у нее было на месте - и я в который раз задумался, что она нашла в таком старом бродяге, как я. Ареолы вокруг сосков были темнее, чем я ожидал. Пупок был глубже, чем ощущался моим языком. Вот и все.

Она немного повернулась вправо, и я увидел белые гладкие рубцы над двумя левыми ребрами, тянущиеся к спине на несколько дюймов ниже груди. Верхний рубец был длиной около дюйма. Нижний - скорее три.

- Ух ты, - сказал я. - И я их никогда не чувствовал?

- Я держу локоть так, что до них трудно дотянуться. Видишь? Они вызывают у тебя отвращение?

- Черт, нет, Кэрол. Парням нравятся шрамы. В этом смысле мы немного странные. Но что, черт возьми, произошло?

Я подмахнул несколько раз, а она просто продолжала двигаться, чтобы не терять темп.

- Это произошло, когда я еще училась в школе. Однажды вечером мы с моим парнем ехали по шоссе №10. Я была за рулем. Какой-то пьяный, обгоняя нас, зацепил бампер нашей машины, и она слетела в кювет. Мой парень так гордился этой машиной - черной "Вольво" 71-го года выпуска, в отличном состоянии. В ней не было подушек безопасности, а я не была пристегнута, поэтому врезалась в руль. Открытый перелом ребер. Я протянула руку и почувствовала, что они торчат из меня. Я очень сильно ударилась...

- Сильно? Я так и подумал. Боже, да.

- Я испытала струйный оргазм, Струп.

- Что?

- Клянусь Богом. Я думала, он никогда не прекратится. Из меня так и лилось.

- Это шутка?

- Нет. Потом мне было довольно неловко. Трусики промокли насквозь, а медикам пришлось меня раздеть, так что...

Она так и оставила фразу недосказанной. Меня это устраивало. Член начал увядать.