Кровавое месиво: Мерзкие истории - Торстен Шайб

бесспорно, но чувствуешь себя как клоун на цирковом шаре. Она то и дело поскальзывается или подворачивает ногу, вслух проклиная все на свете. Безлюдная остановка - не более чем неосвещенный навес - видится ей спасительной гаванью. Только бы трамвай пришел...

Она оглядывается. Прямо перед ней, по главной дороге, безостановочно проезжают машины. Люди внутри ее не замечают. Так близко и так далеко. Тяжелые биты, доносящиеся приглушенно, тоже утешения не добавляют. А трамвая нигде не видно...

Как раз когда она хочет взглянуть на расписание, ее грубо хватают за руку и дергают в сторону.

- Ай! Больно, бля!

- Ну и что? Мне теперь тебя жалеть, что ли? - Ханс-Петер безостановочно кивает ей.

Его кричащей расцветки "Hайки" скрипят, когда он двигается взад-вперед, как боксер на ринге. Наилегчайший вес. Именно это он и есть. Почти на голову ниже объекта своего вожделения, Ханс-Петер демонстрирует тощее, прокопченное в солярии тело, скрытое дешевой кожанкой, рваными джинсами и плохой копией рубашки "Ed Hardy"; венчает все это гротескная смесь давно не модного "паруса" с торчащим ежиком. В темной гриве волос - килограммов десять геля, не меньше.

Таких типов Дженнифер знает до черта. Строят из себя мачо, а на самом деле все еще сосут мамкин подол.

- Слышь, никто не кидает мастера! - указательный палец мечется туда-сюда между ним и Дженнифер. - И ты не кинешь, шлюха!

Этого он сейчас не говорил, правда? На лбу Дженнифер проступают морщины. Все лучше и лучше.

- Слушай, - начинает она. - Отстань от меня, о'кей? Ты мне не интересен. Понял? Иди обратно в "Даунтаун" и доставай кого-нибудь другого!

- А я не хочу никого другого. Я хочу тебя. Ты секси, - припрыгивая, Мастер облизывает губы.

И полна сюрпризов. Дженнифер внезапно наставляет перечный баллончик на своего детсадовского сталкера. С шипением едкая жидкость летит в цель.

Но Ханс-Петер, к сожалению, тоже полон сюрпризов. Он вовремя поворачивает голову и вцепляется в руку с баллончиком.

- Паршивая мелкая пизда!

В ответ Дженнифер бьет его ногой в пах. Неудачно - не очень точно. Но она замечает свою ошибку и толкает маленький кусок дерьма в сторону. Ханс-Петер знакомится с обратной стороной остановки. Улыбчивая модель с рекламы "Rhein-Neckar-Center" в витрине из плексигласа начинает ходить ходуном.

Когда он отталкивается, от его потенциальной добычи не остается и следа. Только он сам, огни "Даунтауна", машины и - звук шагов! Он проводит по губам, как злодей из дешевого голливудского фильма по клише. Хищно ухмыляясь, он спешит к небольшому проходу. Она могла пойти только этой дорогой. Но никого не видно. Ухмылка Ханса-Петера рассыпается. Но так просто он не сдается.

* * *

Внезапно Дженнифер оказывается в другом мире. По крайней мере, ей так кажется. Теперь она быстро перебирает ногами через безлюдный жилой район. В основном частные дома пятидесятых-шестидесятых, когда даже ее родители еще были при деньгах. Нигде не горит свет и не орет телевизор. Ясное дело, не выходной. Все рано легли. Зато улица идет в небольшой подъем. Хороший знак. Тогда до ратуши недалеко. А там и до дворцового парка. Там всегда стоят такси.

И в этот самый момент перед ней возникает указатель: "Шлоссгартенштрассе". Она сжимает руку в кулак и ликует внутри. Теперь осталось максимум двести-триста метров. Она снова прибавляет шагу. Взгляд через плечо говорит ей, что маленький говнюк не последовал за ней.

Заблуждение.

Она снова поворачивается к дороге впереди, как перед ней, словно призрак, возникает Ханс-Петер - и на этот случай у него преимущество. Используя момент неожиданности, он хватает ее за воротник куртки и швыряет в сторону. Беспомощно скользя, Дженнифер летит по асфальту и теперь окончательно жалеет, что выбрала эти гребаные ботинки с высоким голенищем. Особенно когда припаркованный "Гольф" становится все больше и больше и больше...

В сущности, это повторение предыдущей сцены, но с одним решающим отличием: импульс Дженнифер гораздо сильнее, поэтому ее тело с размаху врезается в машину и тут же отскакивает обратно. Об асфальт ударяется спина, следом - затылок. Она видит звезды - но не небесные. У нее кружится голова. Ошеломленная, она ползет к "Гольфу" и, дрожа, прислоняется к нему.

Перед ней Ханс-Петер снова начал свою боксерскую пантомиму, которую вдобавок дополнил парочкой прыжков.

- Ну что, пизда! Кто теперь сука? Кто теперь сука?!

Дженнифер трудно дать подходящий ответ. Она обнаруживает расшатанный передний зуб и чувствует во рту вкус крови - это куда серьезнее.

- Сучка, я тебя так отымею! До крови! Твою пизду и твою жопу!

Чего не хватает для полного счастья - так это похотливых тупых баб в золотых бикини и силиконовыми сиськами, и клип для Viva был бы идеален. Ханс-Петер уже собирается с новой тирадой, как из ниоткуда появляется серый силуэт и увлекает его за собой. Следует визг тормозов. Открывается дверь машины. Когда Дженнифер смотрит на дорогу, она замечает один из кроссовок Ханса-Петера. И темный след, тянущийся до серебристо-серого "Mерседеса".

* * *

- Ты только посмотри на этот бардак, - сокрушается Конрадт, осмотрев помятый и забрызганный кровью капот.

Прямо перед ним на дороге лежит скрюченное тело парня. Под ним расплывается красная лужа. Одежда изорвана. Кишки вываливаются из зияющей раны в области живота. Сломанная бедренная кость пробила ногу насквозь. Липкий костный мозг сочится из уродливого перелома. От зубов Ханса-Петера тоже мало что осталось. Там и сям пара осколков - и все.

- П-помогите, - хрипит он и поднимает руку.

Влажное бульканье выдает, что как минимум одно ребро вонзилось в легкое.

Реакция Конрадта... иная. Напевая, его рука исчезает под пальто. Ханс-Петер смутно воспринимает, как он... что-то достает. Предмет. Нет - два. Почему два? Парень хмурит лоб.

Когда Конрадт наставляет на него "Глок" с навернутым глушителем, глаза его расширяются. Оружие направлено ему в лицо.

Пффф!

Звук выстрела смехотворен, но действие экспансивных пуль тем более впечатляюще. Лицо Ханса-Петера превращается в фарш. Кровавые частицы и куски разлетаются во все стороны. Даже припаркованным машинам достается. Глаз шлепается о пассажирскую дверь "Опель Вектра" и лопается, как выдавливаемый прыщ.

На всякий случай Конрадт делает еще два выстрела: один в сердце, один в живот. Результаты не менее, а то и более эффектны. Угол Шлоссгартенштрассе и Винкупштрассе теперь мог бы стать частью "Живой мертвечины" - после финала. Все еще нигде не зажигается свет, ни один испуганный голос не вызывает полицию. Хорошо для Конрадта. Еще лучше для местных