Кровавое месиво: Мерзкие истории - Торстен Шайб

жителей - ну, до утра. Но Конрадту на это глубоко насрать. И все же не стоит полагаться исключительно на нынешнюю удачу. Куй железо, пока горячо. Он поворачивается к Дженнифер, которая все еще в шоке сидит на корточках у "Гольфа". Крупные слезы катятся по ее бледным щекам.

- Бедняжка, - притворяется Конрадт заботливым гражданином и цокает языком. Нежно он обнимает Дженнифер за плечо. - Выглядишь совсем разбитой. Как тебя зовут?

Взгляд Дженнифер рывками поднимается вверх. Она хочет заговорить, но больше не знает как. Все, на что она способна - это всхлипы и вздохи.

- Да и неважно.

Голос Конрадта опустился куда-то в подвал, как температура при суровом зимнем похолодании. В голове у Дженнифер что-то истошно орет, но прежде чем она успевает среагировать, Конрадт уже прижимает к ее рту и носу смоченный хлороформом ватный диск.

На нем же резиновые перчатки! - с этой мыслью Дженнифер отбывает в царство сна. Ее тело обмякает и медленно заваливается набок. Конрадт без труда поднимает его с дороги. Вместо "Глока" его рука теперь сжимает ключи от машины. Он нажимает кнопку открытия багажника - задние фонари дважды быстро моргают. Беззвучно взлетает крышка багажника. Равнодушно он запихивает человеческий сверток в багажник - и замирает.

Только этого не хватало! - пронзает его мысль. Но что поделать? Против старого чувства нет лекарства. Но именно из-за старого чувства он годами дышал фильтрованным воздухом и слушал бредни психиатров. И если сейчас он поддастся старому чувству... он не знает, что Отец с ним сделает. Но это будет очень больно. А он этого не хочет. Ни в коем случае.

Он закрывает глаза, прижимает обе руки к своему стояку и тихо бормочет:

- Ты сильнее, ты сильнее, - пока не верит, что это правда.

Быстро хлопает крышкой, усаживается за руль и маневрирует машиной в образцовом варианте разворота в три приема - обратно в ту сторону, откуда приехал.

* * *

Темная лента Рейна сверкает в лунном свете. Давай, - словно шепчут волны. - Иди к нам. Здесь славный холод, и течение сильное. Прыгай - и не позже чем через пятнадцать минут все кончится.

Слезы Ларса блестят так же ярко. В руке у него вторая бутылка водки. Шатаясь, он стоит на парапете в дальнем конце портового района. Там, где Рейн впадает в Неккар. Картина - вылитый "Титаник". Когда Роза собирается прыгать. Только персонаж чуть более современный.

Он медленно наклоняется вперед - жалкий кусочек берега исчезает из поля зрения, окончательно сменяясь водой. Его шатает, как флюгер в шторм. Неудивительно после почти трех бутылок крепкого. И мысль покончить со всей этой херней прямо здесь и сейчас становится с каждой секундой все заманчивее...

Нет.

Пропитанный алкоголем туман в черепе ненадолго рассеивается. Ларс прыгает назад и приземляется на гравий. Бутылка выскальзывает из пальцев и с дребезгом разбивается. Холодный ветер бьет в потное тело.

Нет.

Если он сейчас бросится в воду, Лиза победит. И ее босс. И все остальные. Нет. Ни за что он не доставит им такого удовольствия. Он сильнее этих уродов. Лучше. Даже если у него нет плана, что делать дальше, одно он знает точно: что бы он ни предпринял, он не уйдет проигравшим.

Эта мысль заставляет его улыбнуться. Покачиваясь, он разворачивается и отправляется в обратный путь. Тачку он припарковал довольно далеко. Сейчас он об этом жалеет. Нахрен эту долбаную прогулку. Как зомби, он топает по безлюдной улице товарных станций. Контейнеры и снова контейнеры, куда ни глянь. Немного пустыря и наконец старые, готовые рухнуть строения по обеим сторонам: офисные здания, складские ангары. Всякое такое. Его машина стоит в тени давно заброшенного бетонного завода, который ржавеет себе потихоньку. Складское здание напротив выглядит еще хуже. Странно только, что промышленный забор, окружающий эту территорию, кажется новехоньким. И тяжелый замок на воротах тоже не очень старый.

И что там, интересно, можно найти? - думает Ларс, устраиваясь на пассажирском сиденье. О вождении не может быть и речи. Он и сам это понимает, даже в подпитии. Домой он тоже не хочет. Сиденье удобное, а перспектива переждать здесь свой угар слаще кленового сиропа. Он откидывает спинку, закрывает глаза - и уже через считаные минуты храпит, как канадский лесоруб.

* * *

Конрадт то и дело тянется к разодранной пачке "студенческой смеси", что лежит рядом на пассажирском сиденье. Но только к одному, особому виду. Потому что только на нем есть значок Fair Trade. Когда он не жует орехи и миндаль, он наяривает своего личного друга Харви. Верные признаки того, что он здорово запарился. И понятно - после того как он накрутил круги по слишком узким улочкам и паршивым кривым переулкам Вайнхайма, Хиршберга и Шрисхайма, ему стало ясно: так дело не пойдет. Рано или поздно придется возвращаться на федеральную трассу и автобан. Поэтому он сворачивает на один из полевых проулков между Шрисхаймом и Лойтерсхаузеном. Виноградники хорошо маскируют. Единственное, что нервирует - статуя Мадонны наверху на холме. Творение из красного песчаника, кажется, смотрит прямо на него. Конрадт показывает ей средний палец, зачерпывает еще горсть орехов и вылезает из машины.

К счастью, фары не пострадали. Этого только не хватало. Не позже чем в Мангейме его бы точно засек патруль.

- В общем-то, ущерб небольшой. Ты так не думаешь.

Разумеется, ответа он не получает. Но это правда. Могло быть и хуже. Вмятины почти незаметны. Если только ты не из тех, кто придирается к мелочам. Но вот бардак - его нужно убрать. Он бы стопроцентно привлек внимание. И к тому же воняет, у него тот самый кровавый запах, смешанный с ароматом прогорклого мяса. Но Конрадт, конечно, подготовлен: в багажнике у него есть все, чтобы снова заставить капот сверкать. В багажнике...

И тут же старое чувство возвращается. Еще сильнее. Еще настойчивее. За считаные секунды его член превращается в готовую к запуску ракету "Скад". Там внизу все будто пылает. Конрадт чувствует себя героем песни Rammstein. Он сжимает бедра, потом сжимает член. Бесполезно. Наоборот, хочется еще больше. Может, просто подрочить?

Если все сделать правильно, Отец вообще не заметит, - шепчет дьявольская часть его сознания. - Ты знаешь, о чем я...

Еще бы он не знал. Конрадт улыбается.

Полный нетерпения, он бросается к багажнику и распахивает его. Девушка все еще дремлет. В свете фонаря он разглядывает ее получше. Ей нет двадцати. Максимум восемнадцать. Кожа красивого