Силвервид-роуд - Саймон Крук

Вставив ключ в скважину дома номер 16, Терри помедлил. Ему ничего так не хотелось, как обнять Мэри, услышать тихий звон слезок в ее ушах, укрыться в надежной гавани ее души. Черт! – соображал Терри, – как мне все это объяснить? И сколько осталось времени? Он отпер переднюю дверь.

– Вернулся, – сказала Мэри, шлепая пятками ему навстречу. Как будто и не удивилась совсем. Как будто ожидала, что он вернется.

– Ты цела? Не ранена? Может, в больницу? – заговорил Терри. – Это не я. Клянусь, я не…

– Что там случилось, Тел? Видела, как тебя запихнули в полицейскую машину, хотела подойти, но всюду были люди, все бегали, орали, потом подошел тот человек, сказал, что тебя сгноят в тюрьме и…

– Какой человек?

Терри выбрался из ее объятий. Взглянул на Мэри, и у него свело живот. Под ложечкой будто шевелились, извивались змеи.

– Он сказал, он твой адвокат, а я так перепугалась, говорю ему, что хочу, хочу, хочу, чтобы ты вернулся домой, а он…

– Мэри.

– …сказал, он сможет тебя вытащить, если я сделаю взнос и…

– Мэри!

– …и я согласилась, мы ударили по рукам и…

– Мэри!

– …мне больно.

Она поморщилась, подняла ладонь. Терри нашел глазами рожки М, свежевыжженные на подушечке большого пальца. Извивавшиеся в нем змеи ужаса теперь развернулись во всю длину и вовсю пировали. Они протекали по жилам, забирались в глотку, заползали в темноту обезумевшей души. Он не смел ни помыслить, ни назвать имени. Тот… тот… тот…

Терри схватил Мэри за руку. И стал лихорадочно оттирать воспаленную красную метку. Словно его прикосновение могло обратить желание вспять. Дать обратный ход времени. Ад уже взял свое.

Целлофановой пленкой лопнула кожа. От метки на руке Мэри поднялась струйка дыма. Завилась, как сигаретный дымок, только с нездоровой краснотой. Терри ладонями обнял ее большой палец, силясь удержать уходящую душу. Теперь засветилась и его метка. Выжженное на подушечке пальца М расступилось багровой щелью. Из лопнувшей ладони вырвался красный дым. Слейтеры слились в беспощадной гармонии.

Мэри разинула рот для крика. Боль лишила ее голоса. Из губ с шипением вырвались ленты сернистого пара. Из всех пор и отверстий тела рвались в ад их проданные души.

Слейтеры, цепляясь за чужое тепло, слились воедино. Их лица уже стали клубами дыма, они медленно таяли багровым газом, позвоночники корчились горящими прутьями. Вскоре остались только стебли ног, исходящие красным жаром. Алые столбы грибовидных облаков поднялись к потолку.

В заполненном багровым дымом коридоре сверкнули огненные глаза.

Переступая остроносыми ботинками, в мурлыкающем перестуке шагов на Силвервид вступил дьявол и забрал себе купленный товар. На языке его стоял вкус человечьего ужаса, зубы радостно блестели, тонкие губы сочными глотками пили изливающиеся души.

Три отрывистых хлопка, и вот их нет, растворились в дымном вопле. Туман душ растаял, оставив в коридоре единственный след. Обугленная тень на стене – два тела, слившиеся в любви и страхе.

Извлечение из дела о Силвервид-роуд, 19 ноября 2024 года

Личный блог бывшего следователя, старшего инспектора Джима Хита. Выраженное здесь мнение не отражает взглядов полиции Кента и пострадавших

Трое погибших. Шестнадцать искалеченных на всю жизнь. Таково наследство «Восставшего Из Ада» террориста Терри Слейтера. Он так и не ответил за свои преступления и остается в первоочередном списке разыскиваемых.

В работе полицейского нет места предвзятости. Присяга, даваемая при поступлении на службу, говорит как нельзя яснее: «Торжественно клянусь служить королеве честно, справедливо и беспристрастно».

В этом блоге я неустанно стремился сохранить трезвый тон перед лицом необычайных событий. В отношении Терри Слейтера я пристрастен и всегда буду пристрастен. Это ничтожество стоило мне работы.

Я столько раз пересматривал ту ночь, что она горит у меня под веками. Два часа я допрашивал сатира в допросной номер 3. Почему ты это сделал? Для чего? Ты понимаешь, сколько жизней искалечил? Слейтер сидел и плакал. Я решил дать ему время попотеть, запер в допросной и, не успели бы вы хлопнуть в ладони, он исчез.

Так оно выглядело. Хлоп – и нету. Я прямо-таки слышу этот хлопок. Между тем я не могу отчитаться за двадцать минут. Словно полицейский участок Мидуэй впал в кому. Даже на камерах наблюдения пусто.

Куда девался Слейтер? Я выяснил, что такси довезло его до дома. Установил, что его жена и сообщница принимала участие в конструкции его чудовищной игольчатой бомбы. Я знаю, что они, пытаясь сбить меня со следа, выжгли свои силуэты на стене прихожей, внушая нам мысль о случайном подрыве одного из устройств. Жалкая уловка – если бы в доме номер 16 разорвалась бомба, стену бы украсили клочья Слейтеров.

О таком исходе мне приходится только мечтать. В действительности же Слейтеры на воле, а я без работы. Несмотря на стертые записи камер наблюдения и провал в памяти у моих коллег, полиция Кента сочла меня ответственным за уход Слейтера из-под надзора. Мне пришили дело, сделали козлом отпущения, и я никогда, никогда им не прощу. На разбирательстве я выглядел преступником: «Не знаю, не могу вспомнить, это не я». Единственная награда за три десятилетия преданной службы – позорная отставка.

Зачем Слейтер подорвал свою игольчатую бомбу? Не ведитесь на объяснения, будто он был идейным экстремистом. В его пустой голове на это не хватило бы мозгов. Свой спортивный псевдоним Слейтер взял из «Восставшего из ада» – это мерзкий фильмец про садо-мазо извращенца, наслаждающегося болью. И сам Слейтер таков: садист и извращенец. Не было у него причин. Он это сделал ради кайфа. Он наслаждался, убивая людей.

Если есть в этой жизни справедливость, надеюсь, Слейтер горит в аду.

№ 30. Лис Ванслоу

Каждое воскресенье с 10 вечера до 6 утра Ванслоу Ли был лисом. Проклятие связывало по рукам и ногам, его нельзя было отменить и от него не давалось передышки.

Под бдительным глазом растущей луны голубой «мини» свернул на Силвервид-роуд и остановился на подъездной дорожке к номеру 30. Мотор закашлял и встал. Отработавший смену в Мидуэйской больнице и еще не снявший халата санитар Ванслоу Ли с усилием поднялся с сиденья.

Из невероятно тесного пространства показалась невероятно большая фигура. Шестнадцать стоунов веса, шесть футов пять дюймов роста, впечатляющий Ванслоу выглядел старше своих двадцати восьми. Он медленно захрустел по гравийной дорожке – тяжелые шаги выдавали проникшую до костей усталость, и выглядел он не вполне пробудившимся от спячки медведем. Глаза панды – с синяками от недосыпа,