Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич

Она могла быть похожа на его собственную тень. Но весь парадокс заключался в том, что не было зажжённой свечи, источник света отсутствовал, а тень скользила и скользила. На отдалении. И сложно уже было осознать кто в этой ситуации настоящая жертва.

Удостоверившись, что охрана в бессознательном состоянии, полагая таким образом, что жители всего дома получили свою дозу снотворного он на удивление быстро для своей когда-то раненной ноги, спешил к возможности попасть в детскую.

Заслонённые сумраком веки, за ними притаился приговор в глазах непрошенного гостя.

Мы, обнявшись, замерли с дочерью среди вороха висевших нарядов в гардеробной. Нас своей спиной закрывала сеньора Тереса. Я с ужасом смотрела на стилет в её руках.

В тишине он стоял, словно привидение, молча осматривая действительность. Наверное, ожидая помощи в передвижении по дому от мисс Джейн.

Идеальное воплощение продуманного во всех мелочах плана и неожиданности.

— Маленькая дрянь. Хи-и-трая, правильно делаешь, что боишься. Ведь ты сама мне покажешь кабинет с сейфом и детскую. Жданка-а…

Он звал её тихим шёпотом на русском языке, с гадкой усмешкой, и скользящие шаги хорошо подготовленного воина, пережившего плен и скитания в горах Кавказа направились в точно заданном направлении.

Идеальный убийца, который уже вовсе не хромал и, по всей видимости, отлично знал, что и где находится в доме.

Удавка гибкой змеёй, вдруг как лассо взметнулась, и с тихим свистом, рассекая воздух, аккуратно скользя в темноте, оказалась на шее нежданного гостя.

Сомневаюсь, что он осознал произошедшее. Это происходит точно не с ним. В холоде тёмной комнаты всё стало ненастоящим.

Неразборчивые звуки, нехватка воздуха и склонённые колени на холодном камне пола, шорох тихих шагов, мощные пальцы начали сжиматься вокруг его шеи. Он пытался их разомкнуть. Задыхался и хрипел. Жизнь разбилась острыми осколками зеркала на «до и после». Секунды стали годами, мгновения — вечностью, а смерть склонилась над ним в самой жуткой своей личине. Чёрная венецианская маска со страшным оскалом смотрела на него пустыми глазницами.

Зрелище было прекрасно-торжественным, словно этот мир всецело подчинялся правилам, которые теперь зависели от тонкого кожаного шнура, что плотно обвился вокруг его шеи и чужой воли. Рот беззвучно раскрылся в предсмертном вздохе, и в него полились капли жидкости, чьё-то колено с силой упёрлось в грудину.

* * *

— Ваша светлость, на вас лица нет, нужно обязательно попытаться уснуть. Незнакомец упокоился, его разместили в помещении для охлаждения продуктов в цокольном этаже здания.

— Упокоился? Совсем? Сеньора Тереса…

От ужаса я не могла себе представить, что делать дальше и куда девать труп. Никогда раньше не сталкивалась с такой жуткой ситуацией. Аннушка не сводила с меня взора, она будто не понимала моего нежелания и отвращения перед необходимостью лишить врага жизни.

— Он принял снотворное, что мы нашли у мисс Джейн в комнате. Возможно, слегка перебрал с дозой. Дом полностью под охраной, очень надёжно закрыт внутренний двор. Через несколько часов начнётся весьма тяжёлый день для всех нас. Ваша светлость, вы просто обязаны заняться собственным отдыхом, вздремните хотя бы часик.

Откинувшись на подушки, я как в тумане слышала голос сеньоры Тересы.

— Вам нужно будет принять решение, что делать с человеком, который проник под покровом ночи в наш дом. У него в руках были ключи. Кто-то изготовил их по образу и подобию уже существующих.

От этих слов, ставших будто последней каплей в испытаниях последних дней мои пальцы с усилием сжимают виски, качнулись стены и потолок сдавил всё вокруг.

Истинное положение дел — оно как бездонная пропасть в горах. О

Огоньки от свеч — всё множились и множились, очень жарко стало в области груди; от напряжения я стараюсь не думать, не обращать внимания… Уставшее сознание подёрнулось дремотой. Всё после, но звуки и проблемы реальной жизни, они не переставали существовать. Однако усталость и бессонная ночь брали своё.

— Сон — это спасительное нечто, смогу немного забыться, отодвинув суету и проблемы. Я действительно посплю немного. Разбудите меня, как только окончательно взойдёт солнце.

Слышу, как сеньора Тереса задёргивает полог. Исчезают те огоньки, что, мерцая, пытались забраться под опущенные веки. И не слышу уже, как Аннушка расспрашивает сеньору о тех судах, что находятся в порту. Ведь сеньор управляющий справлялся о многих.

А спустя несколько часов после полудня следующих суток, проснувшись и приняв действительность уже совершенно другой, понимая, что в ночи всё кажется чересчур трагичным, накинув шаль и осторожно прикоснувшись губами к чашечке чая, я слушала рассказ дочери о судне, что отправилось около часа назад в долгий путь. Австралия — колония и пока ещё совершенно необжитая.

— Матушка, Англия, очень своеобразная страна, преступникам не место возле добропорядочных подданных Его Величества, осуждённых отправляют в тюрьмы на острова. Представляете, в порту была облава, каторжники осуществили побег, убита охрана. Это просто немыслимое злодеяние.

Мне показалось, что кто-то взялся за дверную ручку в коридоре, но, услышав наши голоса с дочерью, не решился прервать разговор.

— Какое это отношение имеет к нам, душа моя?

— Барон Генри Берн-Калландер, он пришёл в себя и был возмутительно неправ, высокомерием, словно щитом он прикрывал свой несдержанный гнев и бранные слова. Обещая для нас кары небесные, он требовал освобождения, утверждая, что мы ничего не докажем; а ещё требовал разговора с вами наедине, утверждая, что вам матушка, есть чего бояться, и вы просто обязаны пойти на уступки.

— Чего же мне опасаться? Только его самого, но это уже в прошлом. Для меня неважно, что он барон. Разве моего слова будет недостаточно? Мы однозначно вызовем полицию. У меня накопилось много вопросов к ним. В том числе и в отношении браслета, который мы нашли в тайнике твоего крёстного. Он был сдан по описи, и все документы находятся у меня на руках. Нужно вызвать того адвоката.

— Матушка, как же мы всё докажем? Ведь все наши свидетели заинтересованные лица: они живут с нами в доме и состоят у тебя на службе. А граф Лесли отправился воевать, его слова, конечно же, могли сыграть свою роль, ведь он герой в глазах общества. Так он уже более трёх суток в пути. Да и барона, если честно уже нет в доме. Он на судне, о котором я тебе говорила.

— Что?

Привстав, отставив кружку не, смотря на все усилия, я с трудом подбирала слова.