За гранью безумия. - Александр Науменко

— Игорь, ты здесь? – вновь позвала она, делая очередную попытку.

Муж не отозвался, хотя, если бы находился сейчас в доме, то обязательно услышал. Тут без вариантов.

Под ногами тихо поскрипывали доски, а с лица постоянно приходилось снимать налипшую паутину. Создавалось такое впечатление, будто здесь никто не ходил долгое время, чего быть не могло. Её благоверный ночевал тут не одну ночь, а ещё раньше жил супруга отец, который скончался неделю назад. Поэтому они и получили в наследство этот дом, решив пока перебраться сюда из-за некоторых временных трудностей. Конечно, подавать документы о собственности наследия слишком рано, но никто ведь жить просто не запрещал?

— Игорь?

Голос потонул в полумраке длинного коридора, который резко оборвался, уводя в чёрную комнату с закрытыми ставнями окнами. Они, по-видимому, выводили на задний двор, если судить по расположению.

— Что здесь у нас?

Она приподняла смартфон слегка выше, щуря взгляд, выхватывая из темноты одинокий круглый стол, на котором сиротливо стоял старый телефон с диском. Шнур оказался оборван, так как валялся рядом.

«Божечки, как же здесь холодно».

Она осветила потрескавшийся от времени шкаф, полностью забитый различными книгами. Неподвижные часы на стене. Кровать в самом углу, без матраца, лишь с голой сеткой. Под ногами выделялся грязный половик, весь в каких-то пятнах и мышином помёте. По стенам, не стесняясь, бегали крупные тараканы.

«Может лучше вернуться обратно в квартиру?»

Сомнения зародились в ней, с каждым разом становясь всё сильнее и сильнее. И женщина готова уже была сдаться, если бы не пронзительный звон старого телефона на столе. Она вздрогнула всем телом, уронив смартфон. Тот глухо упал на коврик, погаснув.

— Чёрт! Вот чёрт!

С бешено колотящимся сердцем, Настя, помедлив мгновение, шагнула вперёд, непослушной рукой беря трубку, поднося ту к уху, одновременно гадая, каким образом может работать этот аппарат.

— Да, я слушаю.

На той стороне раздались хрипы заядлого курильщика, который болел раком лёгких на последней стадии. Эти звуки пугали, вводили в ступор, заставляя кричать внутренний голос.

— Да, — вновь повторила она, дрогнув. — Говорите уже!

Хриплое дыхание, далёкий кашель, треск на линии. Стон, то ли боли, то ли неимоверного наслаждения. Смех на заднем фоне, далёкий, но с каждым биением сердца всё приближающийся.

Уронив трубку, женщина помчалась обратно, больше не желая находиться в этом доме не одной лишней минуты. Она пробежала знакомым коридором, выскакивая в предбанник и наружу, на свежий воздух...

— Мам, что с тобой? – удивилась дочь, стоя возле колодца с зажатым в руке смартфоном.

На лице Алины читалось беспокойство.

«Я забыла там свой телефон, — мелькнула мысль. — Да и чёрт бы с ним!»

— Я... Ну, это...

Настя осмотрелась, сразу замечая пропажу второй дочери. Полины нигде видно не было.

— А где твоя сестра? – спросила она, утирая рукавом олимпийки со лба выступивший ледяной пот.

— Пошла в дом, за тобой.

— Куда она пошла?

Алина часто заморгала, стоя на одном месте, не решаясь приблизиться, чувствуя нечто неладное.

— За тобой, ма. Мы тебя ждали, а потом Поля... Ну...

— Что значит, ждали? Меня не было минут пять, не больше.

— Каких пять? Все сорок!

Мать и дочка уставились друг на друга в недоумении, будто пытаясь понять, не шутит ли одна из них. Но нет, весь вид говорил о правдивости Алины.

— Сорок минут, — пробормотала Настя. – Как же это такое может быть?

«Возможно я просто схожу с ума, — подумалось ей. – Ведь уже такое случалось, пускай и редко, когда погружалось в свои мысли, не замечая течения времени. Но то ведь было всего на пару минут, но не на все сорок!»

Сжав кулаки, женщина развернулась, вновь устремляясь в дом, бросив на ходу дочери, чтобы та оставалась возле колодца.

— Даже не думай входить!

Настя пробежала знакомыми уже местами, оказываясь в мрачном коридоре, но на этот раз выбирая другой путь. Казалось, комнатам нет числа, и женщина попыталась сопоставить размеры дома и пространство внутри. Выходило что-то уж совсем неладное. Внутренние помещения тянулись на десятки метров, и продолжали убегать вперёд, впутывая одинокого человека в свой тёмный и непонятный лабиринт.

— Мама, я здесь, — донеслось до ушей голос Полины.

Вскрикнув, женщина заметалась, заглядывая в комнаты и сразу выскакивая из них. Она очутилась в помещении, стены которого покрывал белый кафель. Прямо посредине находилась ванная, наполненная какой-то чёрной жижей, похожей больше на смолу. С ярко горящей лампочки капала кровь, падая на спину дочке, которая плавала на поверхности лицом вниз.

— Поля! Пооооля!

Настя бросилась вперёд, но вдруг резко остановилась, когда девочка подняла голову. По лицу стекали чёрные ручьи мерзкой грязи, а из пустых глазниц выливалась кровь короткими толчками. И удивительно, кровь из-под потолка тоже закапала более чаще, пачкая и без того уже грязную одежду на спине девочки.

— Что... Что с тобой...

Женщина умолкла, кусая губы, не решаясь приблизиться, топчась на одном месте. Окровавленные глазницы, да широко раззявленный рот с чёрными губами останавливал.

— Мама. От меня почти ничего не осталось. Оно высасывает меня.

— Кто? – спросила женщина дрогнувшим голосом, всхлипнув.

— Оно высасывает меня, — повторила булькающим голосом дочка. — Этот дом… Существо...

И её тело стало погружаться в чёрную жижу, уходя на дно. В этот миг Настя и бросилась вперёд, желая ухватить Полину за одежду, но опоздала. Всё произошло очень быстро. Девочка исчезла, оставив на поверхности лишь слабые колебания.

— Поля!

Сунув руки в чёрное нечто, женщина шарила в густой жидкости, с ужасом не находя дна у ванной. Она чувствовала внутри некое движение, и отпрянула, когда её попытался кто-то ухватить, чтобы затянуть вовнутрь.

«Боже!»

Настя сделала несколько поспешных шагов назад, уставившись на изуродованную фигуру, покрытую чёрной грязью, которая медленно поднималась из ванной. И по мере того, как ручьи стекали вниз, открывалась жуткая картина. Существо не имело кожи. Лишь бесстыдно обнаженные кровоточащие мышцы, которые жгутами