Королева - Крейг Дэвидсон

Я чуть было не сказала это вслух. И тут он пошел вниз, опускаясь все ниже и ниже. Его джинсы задевали веревку. Гарри исчез, и через несколько секунд я уловила тихий всплеск.

– Да, это действительно труба. – Он повысил голос. – Большая, бетонная. Здесь мокро.

Наконец послышались его шаги, которые становились все тише по мере того, как он удалялся.

– Я скоро вернусь, Мэгс.

Мудак. Плохой Гарри. Гребаный тупой мудак.

Я могла спокойно оставить его там. Выбежать на улицу и заорать во все горло. Наверняка ведь Эрл Тангс был где-нибудь поблизости. Я могла бы рассказать ему о яме и…

Мой взгляд упал на подвесной потолок. В каждом трейлере было что-то подобное – полуметровый зазор между потолком и крышей. Место для хранения рождественских украшений, коробок с чеками, лекарств, пачки контрафактных сигарет, всего, что нужно…

Звук повторился, на этот раз более отчетливо – движение над отсыревшими гипсовыми панелями. Оно было негромким, но целенаправленным. Как будто то, что находилось там, хотело, чтобы я это услышала.

Откуда доносился звук? В первый раз я услышала его у двери, но во второй раз он показался мне гораздо ближе – над кухонным столом. Пересекая потолок, нечто приближалось ко мне.

И опять. Резкий, царапающий звук, почти у меня над головой.

«Там, наверху, ничего нет, – начал заверять меня мой разум. – Это просто паршивый воздух, циркулирующий, как всегда, в вентиляционных отверстиях, полных мышиного дерьма и паутины».

Я ждала, что потолочные панели треснут под каким-то немыслимым давлением. Что-то посыплется вниз градом. Мое разгоряченное воображение нарисовало тело – толщиной с мусорный бак и чудовищно длинное, – которое тянулось через зазор в потолке, от двери к столу. Оно вообще не двигалось вперед; тело просто распрямлялось, как шланг, наполняющийся водой… Я представила себе нечто ребристое, молочного цвета, выползающее из трубы, проходящей под трейлерным парком, – мускулистую ленту, которая скользит под потолок и застывает там, как окуклившееся насекомое: его панцирь затвердевает на воздухе с сухим шуршанием, будто дюжина пар мокрых ботинок сохнет над нагревательной решеткой.

Теперь оно было там, застывшее до кожистого блеска, и смотрело на меня тем, что заменяло ему глаза. Я слышала, как оно дышит. Чахоточными вздохами больного сенбернара – или существа, дышащего через кожу, с миллионом ртов, морщащихся вдоль утолщенного туловища.

Я судорожно попятилась. Пол исчез. Я бешено замахала руками. И поняла, но слишком поздно, что подошла прямо к люку…

…и вот я упала, как будто меня вытолкнули из окна, ударившись копчиком о квадрат, выпиленный в полу. Занозы вонзились в меня, когда я снова упала, чувствуя мерзкую вонь от того, что было подо мной, совсем рядом… боже, нет… руки бесполезно сжались, когда мои кроссовки коснулись края второй ямы. Я на секунду замешкалась, цепляясь ступнями за скользкий край, пока земля не стала уходить у меня из-под ног и я не провалилась в темноту…

Мои руки ухватились за веревку. Она обожгла ладони.

Я рухнула на землю. Моя лодыжка подвернулась, и боль отдалась в колене. Издав беззвучный крик, я доковыляла до края трубы.

Свет из трейлера проникал сквозь отверстие. Я заметила телефон и подкралась к нему. Я могла идти – значит, по крайней мере, лодыжку не сломала. Боль была острой – но кости, кажется, остались целы.

Обхватив телефон пальцами, я провела им по бурым водорослям, покрывавшим основание трубы. Телефон работал, на экране не было трещин.

…пожалуйста…

Липкая темнота внутри трубы впивалась мне в глаза. Я сделала неуверенный шаг. Скрипнула лодыжка в кроссовке, но, сделав еще несколько шагов, я обнаружила, что, если равномерно распределять вес, все не так уж плохо.

Это ливневая канализация, не так ли?

Я смутно припоминала, что одна из них проходит под Вуди-Нот, но за все время поисков в детстве ни разу ее не нашла – и неудивительно. Кому захочется исследовать сырую бетонную трубу, по которой дождевая вода стекает в Двенадцатимильный ручей?

Но если труба предназначалась для отвода дождевой воды в ручей, это означало, что из нее должен быть выход, верно?

Я не слышала Гарри и не могла разглядеть огонек его сотового телефона впереди себя. Я прокралась вперед. Трейлер Эстель – и то, что пряталось в его подвесном потолке, – отдалился. Темнота сгустилась.

Моя кроссовка погрузилась во что-то мягкое; это «что-то» сжалось под моей ногой, как плоть утопленника. Задыхаясь, чувствуя, как боль пронзает меня от лодыжки до коленной чашечки, я трясла телефон, пока не загорелся огонек.

На полу росли огромные светящиеся поганки. Вот на что наступила моя нога.

Я вытащила кроссовку, стряхнула студенистую жижу и вытянула руку с телефоном подальше в трубу. Она была такой большой, что по ней можно было проехать на машине. Мое дыхание отдавалось эхом в ушах. Темнота, казалось, давила на позвоночник. Ощущение было такое, словно меня замуровали в бетонном гробу.

– …пожалуйста, – раздался вдали голос Эстель.

Девять

13:57

Я двинулась на звук голоса Эстель, избегая потока воды, стекающего по трубе. Я убеждала себя, что солнечный свет и пение птиц всего в шести метрах над моей головой, но гребаный внутренний голос постоянно с этим спорил. В моем воображении я шла по дну океана. Глубокой впадине, с давлением в миллион тонн на квадратный сантиметр. Напряжение нарастало в моих глазных яблоках; казалось, скоро они лопнут, как виноград в винном прессе.

…пожалуйста…

По периметру трубы разросся серый грибок. Он свисал пятнами, как шкурка, толстый, как сало, и выглядел так, словно ему было самое место на тушах давно умерших животных. Плиты кишели жуками, илистыми червями и другими неизвестными ползучими тварями. Они извивались, свисали над головой влажными сталактитами – некоторые так сильно, что напомнили мне тканевые «язычки» в автомойках, которые оставляют мыльную пену на твоем пикапе.

Когда я поднырнула под особенно длинную тварь, что-то сорвалось с ее кончика и скользнуло мне за вырез. Я в ужасе отшатнулась, когда это «что-то» скатилось по моей руке и сорвалось с ногтя.

Я продолжала идти, водя лучом фонаря от одной стороны трубы к другой…

И увидела лицо, белое, как у трупа, в нескольких метрах от себя.

Я никогда раньше так не «кричала». Сдавленное шипение вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы с такой силой, что в горле пересохло, но я едва издала звук.

Это был Гарри. Он стоял там, в темноте.

– У меня разрядился телефон. Я понять не мог, где нахожусь.

– В следующий раз будем держаться вместе, – прошептала я в ответ.

Мы продвигались все глубже в трубу. Становилось все труднее переставлять ноги. Дело было не в боли в лодыжке – скорее какая-то врожденная особенность моего сознания препятствовала продвижению вперед; каждый шаг теперь требовал