Королева - Крейг Дэвидсон

если бы убили его жену или одного из детей. По крайней мере, так хоть кто-нибудь бы выжил. Но во всех случаях, когда Желтый Пес вторгался в дом, муж никогда этого не делал. Люди этого не делают, поскольку их успокаивает нелепая вера в то, что если они будут вести себя хорошо и подчиняться, то этот маньяк сделает то, что обещал. Они думают, что чем дольше им удастся протянуть, не делая реального выбора – того самого, между жизнью и смертью, – тем больше шансов, что все как-то само… чудесным образом… образуется.

Руди назидательно покачал головой: «О, глупость рода человеческого».

– Муж связывал своих жену и детей, затем Желтый Пес заставлял его завести руки за спину. Вскоре их лодыжки были туго стянуты к запястьям, спины согнуты, они были связаны, как рождественские гуси. Затем, как и следовало ожидать, Желтый Пес убивал их. Всех, одного за другим.

Поднявшись, Руди подошел к холодильнику. Открыл его и достал пакет молока. Понюхал, проверил срок годности, налил немного в стеклянную банку из-под джема. Снова сел, передал банку мне и отхлебнул прямо из упаковки, после чего причмокнул губами и издал театральное «а-а-а».

– Он использовал гитарные струны, – продолжил Руди. – Пронзал глазные яблоки. Порядок менялся: сначала жена, потом дети или наоборот, а иногда один из детей, потом жена и второй ребенок, но муж всегда умирал последним. Он должен был видеть, к чему привел его выбор. – Руди вытер рукавом молочные «усы». – Итак, зачем же я тебе это рассказываю?

Руди снова встал. Подошел к люку и приподнял крышку как раз в тот момент, когда из-под земли появился парень в костюме пчеловода. Выглядел он жутковато. За ним последовало жужжание. Руди захлопнул люк. Мгновение спустя что-то ударило снизу. Шмяк! Затем еще раз. Шмяк!

Парень, вылезший из люка, прошел в спальню Эстель. Я слышала, как он там снимал свой костюм пчеловода.

– Тебе уже предоставился шанс, Маргарет, – сказал Руди, возвращаясь на свое место за столом. – Пока я разглагольствовал о Желтом Псе, ты могла бы давно уже сбить Джеймсона с ног – давай посмотрим правде в глаза: он не помеха, – выбежать на улицу и кричать во все горло, как ты и угрожала. В большинстве случаев у тебя есть только одна быстрая возможность, и как только ты упускаешь ее, то теряешь навсегда.

Он подмигнул мне.

– Но вот в чем дело: даже когда люди знают, что настал тот самый момент, они все равно не могут им воспользоваться.

Перегнувшись через стол, Руди сократил расстояние между нами. Его глазные яблоки подергивались, а роговицы, казалось, двигались против часовой стрелки с отчетливыми щелчками.

– Как я уже сказал, я не собираюсь ничего предпринимать. Но вот мужчина в спальне вполне себе собирается. По сути, в этом его работа. И он в ней очень хорош. Так что, если ты сейчас убежишь, этот парень последует за тобой. Тебя он не обидит, я обещаю. Но любого, кто попытается тебе помочь, – убьет.

Мужчина – Руди вроде назвал его Роем? – вышел из спальни. Он был без рубашки, костюм пчеловода свисал с бедер. Его торс весь вспотел, раскраснелся, мышцы выступали кубиками. Глаза были похожи на два крошечных телевизора, на экранах которых шли помехи.

– Ты веришь мне, Маргарет?

– …да. Верю.

– Все, кого ты знаешь в этом парке, люди, с которыми ты выросла… люди, которые тебе нравятся, люди, которые не нравятся… кто бы это ни был, они умрут прежде, чем успеют хотя бы подумать о том, чтобы позвать на помощь. И этот факт останется в силе независимо от того, помчишься ли ты к ним сейчас или начнешь визжать, как гарпия, когда мы поведем вас с Гарри к нашим машинам.

– Машинам? Вы хотите куда-то нас отвезти? Куда?

– Пока не могу сказать. – Он взглянул на Wi-Fi-камеру. – Я не дирижер сегодняшнего оркестра. Суть в том – и, пожалуйста, поверь мне хотя бы в этом, даже если не веришь ни одному другому моему слову, – что мой коллега убьет любого, кто вмешается, а это означает любого, кто хотя бы приблизится к нам. Все в твоих руках. Если нас никто не побеспокоит, никому не придется умирать. Поняла?

– Да.

– Тебе тоже не обязательно умирать. Или Гарри. Или нам, как я эгоистично надеюсь. Никто больше не должен погибнуть, если мы не будем привлекать к нашим действиям внимание. Мы можем просто сделать то, что нужно, и разойтись. Как воровская шайка.

Мне пришло в голову, что из этого ублюдка получился бы отличный серийный убийца.

Рой вышел из спальни, уже полностью одетый. Он держал стеклянный цилиндр. Банку с образцами.

В ней была одна из этих ос. Рой поставил банку на стол.

В свете трейлера было видно, что она почти в три сантиметра длиной, с желеобразной, безглазой головой, которая крепилась к телу на шарнире; вместо стандартных черно-желтых полос у нее было мясистое белое брюшко оливковой формы, а ноги были покрыты густой щетиной.

Оса заметалась по своей тюрьме, завывая, как маленькая сердитая дрель. Банка, перевернувшись, покатилась к краю стола – Руди поймал ее в полете и взял большим и указательным пальцами. Я разглядела, что жало у осы было с зазубринами. Как рыболовный крючок, из которого струился яд, пенясь на стекле.

– Там их целая куча, – сказал Рой. – А гнездо…

– А что с гнездом? – перебил Руди.

– Похоже, там не хватает одного куска.

– Что?

– Длинный ровный край с правой стороны. – Рой пожал плечами. – Осы отстраивают его заново, но выглядит так, будто кусок откололи.

– Ты уверен?

– Нет. Там, внизу, очень оживленно. Удивительно, что костюм выдержал.

– А Наблюдатель?

– Она там. Ну, то, что от нее осталось. Ситуация та же, что и с Ковентри.

Пикачу!

В моем кармане завибрировал телефон. Я шевельнулась, телефон уперся мне в бедро. Wi-Fi-камера зажужжала, увеличив диафрагму объектива.

– Тебе кто-то звонит? – спросил Руди.

Пикачу!

На этот раз это был уже не мой. Не сводя с меня глаз, Руди полез в задний карман и вытащил iPhone – того же цвета, пыльно-розовый.

– Покажи свой, – приказал он.

С некоторой неохотой я положила свой на стол.

– Ах, только посмотрите на это. Одинаковые.

Значит, она прислала нам оба телефона? Плам, или Серена, или… Получается, она знала этих парней. Я вспомнила, что сказала Плам в том первом аудиофайле, который мы с Гарри слушали, сидя на скамейке этим утром.

…история, частью которой я являюсь – как оказалось, уже довольно давно…

– Что происходит? – спросила я Руди. – Что, черт возьми, вы, ребята, натворили?

– Ты не поверишь, если я скажу тебе, Маргарет.

У меня зазвонил телефон.

– Ответь, – приказал Руди. – И