Королева - Крейг Дэвидсон

как только я вернулась домой и, получив строгое наставление мамы с папой никогда больше не выходить из дома после наступления темноты, благополучно легла в постель – ко мне вернулся призрак всего произошедшего. И я снова испугалась, осознав, что напугали меня совсем не аэромены.

А то, что скрывалось у них внутри.

Тогда это впечатление было расплывчатым, а сейчас стало и вовсе неуловимым. Я слишком повзрослела, мой разум больше не может охватить весь этот нелогичный ужас. Но в те короткие мгновения, когда острые лезвия травы кололи мою обнаженную кожу, а луна проливала свой свет на землю, я что-то почуяла в этих аэроменах. Что-то, что не обладало физическим телом. Скорее какое-то осознание, которое преодолело невероятное расстояние, измеряемое световыми годами, чтобы оказаться там, где мы с Плам на него наткнулись. Почему оно решило наполнить несколько ярких нейлоновых человечков у магазина гидромассажных ванн, я не могла даже предположить. Но страх возникал и из-за этого – из-за хаотичности происходящего. Что бы это ни было, оно носило аэроменов как кожу. Без них у него не было ни облика, ни формы.

Я представляла, как эти человечки отсоединяются от вентиляторов, обрывают провода и, освободившись, плывут по вишневому саду. Их нейлоновая оболочка задевает листья, которые увядают от их прикосновения. Я видела, как они летят по парку, подхваченные неощутимым ветром, пока не добираются до крыши моего трейлера. Связка воздушных шариков в руке клоуна в белой перчатке… В любой момент они могли лопнуть, и тогда их нечистые внутренности с шипением вывалились бы наружу, вторгшись в мою спальню через окно. Затем они проникли бы в меня, наполняя так, как я даже представить себе не могла бы.

Та ночь обрушилась на меня с новой силой, а вместе с ней и ощущение, что мы с Плам были предназначены друг другу. Все больше и больше я ощущала, что участвую в живом моменте истории. Казалось, рука капризной судьбы сжимает мое запястье и заставляет меня быть свидетелем событий, которым суждено войти в анналы.

Чем я это заслужила?

Ничем.

В моей голове раздался голос Эстель.

Ни я, ни ты, ни кто-либо еще этого не заслуживаем. Просто так получилось. Просто прими это, дорогая, или окажешься здесь, в канализации, рядом со своей второй мамой.

Руди повел нас на запад, навстречу сверкающему солнечному свету. Мы направлялись в то место, куда мне меньше всего на свете хотелось попасть. Но от гамельнского дудочника далеко не убежишь.

Рано или поздно каждому приходится платить по счетам.

Двенадцать

14:30

Эта девчонка знает больше, чем говорит.

Редьярд Крейт сидел за рулем развалюхи, принадлежавшей тому отключившемуся пацану, и ехал на запад, к озеру. Маргарет смотрела на него с пассажирского сиденья, и он прямо чувствовал, что с каждой минутой в ее пухлой головке рождались все новые и новые вопросы.

Редьярду захотелось расколоть ей череп, чтобы порыться в мыслях – в тайнах, желаниях и информации, извивающихся за ее глазами, гибких, как сороконожки, – извлекая оттуда самое ценное. После этого он мог бы отстегнуть ее ремень безопасности, открыть дверцу и вытолкать девочку из движущейся машины, как кучу влажного белья.

Наблюдатель был мертв. Труп нашли в канализации. По словам Роя, в том же состоянии, что и Ковентри. Жуткий конец. Но все они знали, чем это может закончиться. Ну, может быть, Эстель и не знала, ведь ей никогда не рассказывали такие подробности. Впрочем, ее роль этого и не требовала.

Мог ли он винить Шестой объект за его поведение? Нет, не особо. Ее реакцию на обнаруженную информацию можно было бы, конечно, счесть немного чрезмерной – по крайней мере, по человеческим меркам. Но ей не обязательно было их придерживаться, не так ли?

Объект обнаружил, что его существование было нелепой ложью. Это вывело бы из себя даже самый уравновешенный разум, не так ли? Неудивительно, что объект немного расстроился.

– Все будет в порядке. – Перегнувшись через подлокотник, Редьярд похлопал Маргарет по колену.

Еще одна нелепая ложь! Редьярд не верил – ни на йоту, ни на грош, – что все будет в порядке. Совсем нет. Шанс на то, что все может наладиться, после того, как все было сказано и сделано, теперь колебался между «ну, может, если свершится чудо» и нулевым, и ведь недаром в таких ситуациях говорят, что чудес не бывает.

Но теперь Маргарет была с ним. Это казалось жизненно важным. Что-то, кто-то, кого Шестой объект любил – по крайней мере, раньше. Вопрос заключался только в том, насколько ослабились его умственные способности. Его нейронные пути могли быть радикально изменены; в мозге могли появиться новые части. Не бороздки и извилины, типичные для человеческого организма, а элементы, свойственные совсем другому типу существ. Как эти части взаимодействовали – если они взаимодействовали, – было главным вопросом. С другими объектами этого не произошло. Хо-хо, живые моторчики их мозга один или два раза выбрасывались из нижней челюсти или из новых и гораздо более сложных глазниц, как монтажная пена из баллончика.

Это печалило, но ни один человек, принимающий смелые решения, не мог позволить себе зацикливаться на своих неудачах.

Редьярд заполучил не только Маргарет, но и ее телефон. Он мог забрать его в любой момент – выхватить у нее из кармана и разбить девчонке голову об окно, если бы она попыталась бунтовать… Но нет. Шестой объект дал понять, что наблюдал за ними. Прямо сейчас он чувствовал себя в безопасности, находясь в «слепой зоне», но ему не хотелось, чтобы Маргарет опять впала в ступор при виде еще одной из умело установленных маленьких камер. Нет, он позволит ей оставить телефон. Пусть она сохраняет иллюзию контроля.

Неоспоримым фактом было то, что никто не мог контролировать ситуацию. Даже сам Шестой объект. То, что Редьярд увидел в трейлере Наблюдателя, убедило его в этом. И сейчас он будто с повязкой на глазах охотился на осьминога. И да, находился в невыгодном положении: его цель знала местность и уже привела в действие хорошо продуманный план. Но как долго ее преимущество будет сохраняться?

Редьярд не имел ни малейшего представления. И это его очень взволновало. Шестой объект, ранее известный своим одноклассникам как Чарити Этуотер, был последней перспективной кандидатурой для проекта «Афина». Редьярд отобрал полдюжины участников – все женщины. На протяжении многих лет он в полном бессилии наблюдал, как четверо из них потерпели неудачу и скончались. Все, кроме Пятого и Шестого; правда, существовали большие сомнения в жизнеспособности Пятого.

Редьярд решил оставить пятерых из шести своих подопытных вне лабораторных условий. В дикой природе, так сказать. Он позволил каждому из них