Королева - Крейг Дэвидсон

Я открыла телефон и нажала на зеленую кнопку вызова.

Папа.

Голос Серены.

– Да, дорогая, – ответил Руди с дрожью в голосе.

Если ты хоть пальцем их тронешь, я покончу с собой.

– Выброси из головы эту мысль, дорогая, пожалуйста.

Я сделаю это, папочка. Ты же знаешь, сделаю, просто назло тебе. И вся твоя работа, все эти годы – будут напрасны.

– Зачем мне им вредить? Просто скажи мне, чего ты хочешь.

Маргарет, ты не можешь сейчас остановиться. Ты знаешь, куда идти. Единственное оставшееся место. Как Гарри?

– Его ужалили, – прошептала я.

Я видела. Сколько раз?

– Только один.

Пауза.

Он проснется примерно через час. С ним все будет в порядке.

– Обещаешь?

Да. Иди, прямо сейчас. А ты, папочка? Помни, что я за тобой слежу.

Связь прервалась. Руди сказал:

– Твоя подруга Чарити очень заботится о тебе.

– Это не Чарити. Это была Серена. Девушка, которая похитила Чарити или что-то в этом роде.

– Хорошо, – сказал он после продолжительной паузы. – Серена так Серена.

Он кивнул Рою.

– Забирай мальчика. Пошли к машинам.

Одиннадцать

14:18

Джеймсон и Рой вынесли Гарри из трейлера. Откуда-то с востока донеслись раскаты грома.

Снаружи были припаркованы два автомобиля. «Шевроле Малибу» выглядел вполне уместно. Чего нельзя было сказать про «Эскалейд». Рой сел в черный внедорожник, а Джеймсон устроился за рулем «Малибу». Руди сел в машину Гарри, а мне велел разместиться на переднем сиденье. Гарри положили сзади; он дремал так же безмятежно, как кот в лучах солнца.

Мы выехали из парка. В зеркале бокового обзора за нами мелькнул «Эскалейд». За рулем виднелась высокая фигура Роя.

Когда мы выезжали из Вуди-Нот, я заметила Джейни Колсон перед ее домом. Она сидела на садовом стуле, облокотившись на шлакобетонный блок, со свеженакрашенными ногтями на ногах – это было видно по влажным салфеткам, зажатым между пальцами. Розовые шорты из вискозы и укороченный топ, бутылка пива. Увидев все это, можно было подумать, что она читает таблоид из супермаркета – из тех, что с аляповатыми заголовками типа «Водолазы обнаружили кладбище русалок», – но у Джейни на коленях лежал раскрытый экземпляр «Верхнего яруса» Ричарда Пауэрса.

Джейни не подняла глаз от книги. Хорошо. Лучше бы она меня не заметила. Но при виде нее в моей памяти всплыли давно забытые воспоминания.

Во втором классе наш класс поставил пьесу. «Слушайте, не мусорьте»[19]. Чед Дирборн сыграл сову Хути. Миранда Ланкастер сыграла Лесную принцессу. Аллан Теллер – злодея Грязнулю. Для роли Облака № 2 я надела белое боди, украшенное кусочками набивки для подушек. Плам была «упакована» в промышленную картонную коробку – в роли Печального дерева. В коробке было вырезано отверстие для лица Плам.

«Фу, там так потно, – сказала она мне после репетиции, – и трудно сохранять равновесие».

В вечер спектакля, перед переполненным залом начальной школы Матери Терезы, Грязнуля – случайно, как позже клялся Аллан Теллер – врезался в Печальное дерево. Плам упала и покатилась по сцене, беспомощно дрыгая ногами, мимо Лесной принцессы, которая взвизгнула и запрыгала по ступенькам, пока не уперлась в спину мисс Флоренс.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь приглушенными стонами Плам, застрявшей в своей коробке, кто-то рассмеялся. И это был не ребенок.

Так кто же, черт возьми? В тени рампы стояла Эстель. Ее лицо побагровело от ярости, горло раздулось, как у лягушки-быка. Она пришла с Джейни Колсон, чей сын Рутгер играл Деловитого бобра. Эстель протиснулась через колени зрителей – «Подвиньтесь, черт вас побери!» – в проход.

– Кто из вас, придурков, засмеялся? – Когда никто не заговорил, Эстель сквозь зубы прошипела: – Наверняка же кто-то из вас, богатеньких.

Подбежав к дочери, Эстель попыталась поднять Плам, но ей не за что было ухватиться: с таким же успехом можно было попытаться поднять упавшее бревно.

– Подними свою задницу и помоги мне! – крикнула она мисс Флоренс, которая сидела как вкопанная за роялем.

Спектакль продолжился без Печального дерева. После оваций я заметила Эстель и Плам, сидящих у пожарного выхода. Слезы проступили сквозь древесно-коричневый сценический грим на лице Плам, в то время как Эстель склонилась над ней, поглаживая по спине.

В конце концов падают все, детка. Даже самые большие и крепкие деревья.

Это была та самая женщина, чье тело лежало в ливневой канализации под трейлерным парком. Обнаженное, прибитое гвоздями к стулу, без головы. О боже, Эстель.

Что с ней будет дальше? Хотя бы с ее телом?

Найдут ли его и похоронят? И если да, то кто придет на эти похороны?

– В какую сторону? – Руди указал на Т-образный участок главной дороги.

– Налево.

Руди улыбнулся. Зубы у него были отбелены, но все лицо покрывали глубокие морщины; июньское солнце каким-то образом молодило его – лицо человека, который давным-давно прошел через испытание, изменившее весь его мир.

Руди повернул, не потрудившись включить поворотник. Облака скрылись за линией горизонта. Коршуны с острыми крыльями взлетали с линий электропередач; они петляли и лавировали, пролетая над вишневыми садами, сквозь дрожащее марево, которое медленными волнами поднималось над деревьями.

Мы проехали мимо магазина сантехники Дона Карло. За сетчатым забором колыхалась целая армада аэроменов. Меня охватила невольная дрожь.

– В чем дело? – спросил Руди, не особо скрывая, что на самом деле ему плевать.

Я не ответила. Но все дело было в этих аэроменах. Я ненавидела эти чертовы штуки.

Это случилось в тот же год, что и школьный спектакль. Мы с Плам бродили по зарослям кустарника, окаймлявшим вишневые сады.

Мы потеряли счет времени. Только когда включились ночные дождевальные установки, до нас дошло, что мы заблудились.

Держась за руки, мы шли по изрытой колеями глине между вишневыми деревьями. Стемнело за секунды, как по команде. Мы выбрались из сада в кустарник – заросли ежевики, которая цеплялась за наши футболки с изображением гигантского тигра и хищно колола глаза. Я уловила доносившийся откуда-то мелодичный звук. Будто тысячи крошечных парусов трепетали на ветру.

Заросли сменились полем, поросшим травой высотой по колено. Впереди нас, на расстоянии, которое я не могла определить, выделяясь на фоне луны, проливавшей свой свет на землю, стояла группа изголодавшихся гигантов.

Они поднимались из земли, как сказочные бобовые стебли. Это они издавали тот шуршащий звук. Гиганты извивались и трепетали, а затем поникли, наклоняясь, словно собираясь броситься на нас… У них не было лиц, вообще каких-либо черт; массивные, дряблые черви… жирные, бледные, смеющиеся восковые черви…

Я закричала. Плам присоединилась ко мне, но ее крик оборвался раньше, чем мой.

Это те самые аэромены, Чер! Я знаю, где мы.

Позже той ночью – после того, как владелец, он же Дон Карло, услышал наши крики и нашел нас в кустах к востоку от своего торгового центра;