Королева - Крейг Дэвидсон

обрести то, что он считал семьей и домом. Разрешил объектам быть свободными – в определенных пределах – в стремлении к дружбе и общению с людьми. В конце концов, они были людьми… пусть и частично. Тиканье часов в спиралях их ДНК со временем стерло бы бо́льшую часть этой человечности, но дух честной игры внутри Редьярда настоял на том, чтобы им было позволено вести спокойную, нормальную жизнь, со всеми радостями и страданиями, которые уготованы девичеству.

Первый объект был выращен в неволе, в учреждении, расположенном среди высоких сосен на побережье Калифорнии. Редьярд надеялся, что его жизнь будет похожа на жизнь косатки, рожденной в аквариуме: если она не подозревала о существовании огромного океана, как она могла по нему скучать? Но Первый обо всем догадался. И хотя не задумывался об этом вплоть до своего полового созревания, чудовищность его существования в конечном счете стала очевидна. Затем, ранним утром, в свой четырнадцатый день рождения, Первый объект бесцеремонно растаял.

Остальных пятерых передали их опекунам еще в младенчестве. Из них трое провалились еще на старте.

Еще даже не достигнув подросткового возраста, Третий зарезал бездомного под эстакадой на автостраде и сделал себе из его кожи что-то вроде накидки. Его нашли перед рассветом, когда он метался в тени эстакады: над головой объекта проносились машины, а толстая липкая человеческая кожа развевалась, хлопая его по пяткам. Он хохотал как сумасшедший.

Редьярду удалось замять инцидент, и Третий остался под домашним арестом под присмотром Наблюдателя. Позже тем же летом он исчез. Разведывательная группа во главе с Роем обнаружила, что он зарылся в полое бревно в болоте в близлежащей природной зоне. Когда команда вытащила его из болота, они увидели признаки превращения: тело объекта в некоторых местах стало бугристым, а в других – наоборот, мягким, как размокшее яблоко. Во время борьбы тело Третьего треснуло с поразительной легкостью, освободив множество неразвитых мешочков с органами. Объект, очевидно, неистово кричал, его лицо не особо изменилось, оставшись лицом маленькой девочки. Затем он умер.

В течение многих лет Второй объект подавал надежды. Хотя в возрасте восьми лет его поместили в санаторий – ему выделили отдельную палату, где объект часто находили в «гнезде» из разорванной одежды и постельного белья, – он перерос этот этап и был возвращен своему Наблюдателю. Но, к сожалению, все изменилось, когда он стал подростком. Он устроил одно из своих гнезд в шкафу в спальне. Наблюдателя насторожил сильный запах, доносившийся из-за двери. Редьярд и Рой прибыли как раз вовремя, чтобы стать свидетелями его появления – скрученного, сочлененного, по-своему прекрасного. Он вывалился из шкафа в куче разорванного белья и поднялся, часто моргая… Затем увидел свое отражение в старинном зеркале (его объекту подарил сам Руди) и начал кричать. Его зазубренные конечности, напоминающие панцирь кожистой черепахи, разбили зеркало. Он закружился по комнате, пара каплевидных крыльев трепетала на спине, приклеенная к обнажившемуся позвоночнику последом. Второй объект все бормотал и бормотал: «Ш-ш-ш-ш-ш… я… а… ое-е-е…» Он был безнадежно безумен – а если и нет, то остатков ума ему не хватило бы на формирование хотя бы одной связной мысли. Он бросился на ковер, как героиня викторианской эпохи, крича без умолку. Только на самом деле не мог кричать – во всяком случае, издавать человеческие звуки, – потому что его рот больше не был ртом, а превратился в сужающуюся трубку из хрящей и сухожилий, и звук, который вырывался оттуда, выталкиваемый странными новыми мехами легких, был похож на оглушительное жужжание огромной мухи.

Он переворачивался снова и снова, сдирая с рук и ног клочья мучнистой кожи, повторяя все то же отрывистое бормотание, которое, как позже понял Руди, было вопросом.

Что я такое?

Второй объект был незаметно изъят для изучения. Он погиб при транспортировке.

Чем меньше будет сказано о Четвертом объекте, тем лучше. Достаточно сказать, что во время родов матка суррогатной матери превратилась в эмульсию.

С этого момента все пошло под откос.

То, что Шестой все еще был жив, считалось маленьким чудом. Ковентри описал результаты секвенирования генов Шестого как «нестабильные, негармоничные и склонные к резкому ухудшению». Шестой стал для Редьярда самым большим риском.

Но если бы у него все получилось, о да, Шестой стал бы всем, что ему когда-либо было нужно.

Он взглянул на Маргарет, угрюмо вжавшуюся в сиденье. Видит бог, все это, должно быть, ее шокировало. Провести детство в дружеской компании существа, которое по сути своей и человеком-то не являлось… Это же, наверное, так странно. Хотя…

Наверное, то же испытывают люди, когда узнают, что их бывший лучший друг забрался на колокольню с винтовкой и открыл стрельбу по ни в чем не повинным прохожим.

Как я мог не заметить, что общаюсь с монстром? Как я мог поделиться своими самыми сокровенными чувствами и слабостями с этим инкубом, который разгуливал в человеческом обличье?

В этот момент мысли Редьярда неумолимо вернулись к Элизабет. В тот давний день, когда его сестра, пошатываясь, забралась на капот джипа, стряхивая с себя муравьев. Ее глаза были широко раскрыты, а веки съедены тысячью голодных маленьких ртов. Этот образ и заключенный в нем приказ запечатлелись в его мозгу.

Найди меня снова, Руди. Верни меня, собери заново и верни к жизни.

Даже тогда он знал, что это невозможно. Нельзя воскресить мертвых. Но когда Редьярд подумал о монстрах сейчас – о том, как человека можно превратить в монстра, – то понял, что это может произойти двумя способами. Человек либо рождается с ДНК чудовища, которая активируется в какой-то момент его жизни – как у Шестого объекта… Или это чудовище проникает в него под влиянием обстоятельств, и человек становится игрушкой в руках неподконтрольных сил.

На заднем сиденье что-то зашевелилось. У Руди перехватило дыхание.

Схватив зеркало заднего вида, он поворачивал его, пока в отражении не показались округлые очертания его старого заклятого врага. Муравей сидел у него за спиной. Его усики рассекали воздух, как хлысты. В машине висел густой запах, колючий и едкий, как уксус.

Он приподнял воображаемую шляпу, как шофер.

– Добрый вечер, сэр. Куда едем?

«Овощ» на заднем сиденье вздрогнул.

– Да что с вами не так? – спросила Маргарет. – Вы, видимо, неплохо так умом тронулись.

Малышка, ты даже не представляешь насколько.

Тринадцать

14:40

Пока он парковал «Гео» Гарри на посыпанной гравием дорожке, окаймлявшей виноградные поля, я все пыталась сообразить, кого же мне напоминает этот парень, Руди. И тут меня осенило.

Кейси Хогарт.

Слава богу, никто не видел Кейси много лет, но когда