Водяной 2 - Константин Паули

только странные люди, но и их сумки, их оскорблённые взгляды, набитые чем попало баулы, пакеты, а кто-то ухитрился даже навьючить на свой миникупер диван, прихватить верёвкой через окна и поспешить за руль.

Сектанты в массе своей оказались людьми не бедными, во дворе АБК у них стоял целый парк личного транспорта.

Сейчас они уезжали.

— Бывайте, астронавты! — я помахал им рукой, даже зная, что они меня не видят и не слышат. Главное, что у меня было хорошее настроение и я смог добиться желаемого.

Иногда тебе нужно, чтобы кто-то из твоей жизни свалил и сразу же, как по мановению волшебной палочки, настроение лучше. И проблем житейских вроде бы поменьше, и солнце светит ласковей, и небо над головой красивее и голубее.

Не то чтобы я радовался победе добра над злом. В нашем деле добро и зло часто меняются местами, как карты в руках игроков. Но вот будущему Колдухина эти люди вместе со своими странными идеями определённо мешали. Зато теперь образовалась удобная пустота, прекрасное место для хороших и добрых дел.

Не последним в этой ситуации был тот факт, что никаких юридических оснований торчать в моём АБК у них не было, договор расторгнут. Я даже отвозил в МФЦ, в райцентр, нужное заявление, составленное юристами из конторки, которая сидела тут же, рядом с районным МФЦ.

Большая часть сектантов это понимала и уехала, не дожидаясь моего шоу. Для остальных понадобилось лёгкое психологическое насилие.

Я допил свой кофе, оделся и выдвинулся на работу.

Баба Маша вручила мне порцию на сегодня, всего-то четыре письма и десяток квитанций, плюс одиннадцать газет, и я развёз это быстро и без приключений.

Люди получали свои послания и счета, и в разговорах пересказывали мне одно и то же. Мол, ночью опять выли волки и лучше бы Павел Семёнович был охотник, а не рыбак. Ведь тогда главу администрации можно было бы выдвинуть на войну со злыми тварями.

Закончив с почтой, я направился к Василисе, в опорник.

В опорнике пахло чаем с чабрецом и сигаретным дымом, причём последним явно не от Василисы.

Напротив Василисы сидел Юрий, который при моём появлении сразу же скользнул подозрительным взглядом, но тут же обаятельно улыбнулся. После чего вернулся к общению с помощницей участковой.

Я помахал конвертом, сделал вид, что якобы принёс почту. На самом-то деле это был невостребованный конверт для библиотеки, который я завезу в администрацию и намного позже, но Юрий этого рассмотреть не мог.

Юрий подавал заявление. Якобы какой-то злодей в Колдухине при помощи перманентного маркера расписал его машину, совершив «великий акт вандализма». Написав на крыле матерное слово и, сдобрив сию надпись иллюстрацией — рисунком для полной ясности послания.

Юрий описывал это так, будто говорил о покушении на собственную честь.

— Как так можно⁉ — спрашивал он.

Юрий не первый день в Колдухине. На его лице читалось лёгкое недоверие к местным жителям. Мнение, что такое с его бесценным авто мог сделать кто угодно, начиная от Павла Семеновича и заканчивая последним пропащим пьянчугой.

Пока он подробно расписывал все изгибы букв и демонстрационного рисунка, не забывая подкреплять рассказ особой гримасой оскорблённой невинности, параллельно расспрашивал Василису:

— А у вас тут в Колдухине не было происшествий?

Его голос звучал с надеждой, в тональности деда, который спрашивает всех подряд: «А вы не видели мои очки?».

Василиса общалась с посетителем сухо и без эмоций, не особенно церемонясь. Её казённый тон — плексигласовый щит между ней и посетителем.

— Постоянно что-то происходит, — сказала она, как тот, кто работает на земле и представляет себе жизнь во всей красе. — Но о деталях вы можете узнать на сайте регионального МВД. Там есть раздел «происшествия», его ведёт наш PR-отдел. Сайт — это наше национальное достояние и официальный информационный щит.

Я видел, как Юрий скривился: ему хотелось сплетен и живого общения, а не рассказов про «щит» и сайт.

Пока он шуршал бумагами и пытался дописать заявление, я считал минуты. Юрий — человек настойчивый, способен засидеться, покопаться в словах и накрутить себе целый роман из нескольких букв маркером.

Пока он пыхтел, я проскользнул по краю кабинета и зашёл в туалет.

Природной потребности для этого похода у меня не было, но мне нужно было потянуть время до ухода Юрия.

Со скуки я взглянул в туалетное зеркало и поправил свои дреды.

Внезапно зеркало подёрнулось рябью и вместо моего растаманского отражения показался не менее лохматый домовой Кузьма, который нырнул головой вперёд, буквально мне в руки.

Кузьма хоть и был худым, жилистым, но не сказать, чтобы весил как пушиночка. Мне пришлось здорово напрячься, чтобы не упасть в тесноте туалета.

— Кузьма, ты чего сюда ломишься? Заявление подать? — прошипел я.

— Я-то? У меня всё в порядке, Водяной, мне не нужно заявление. А вот в твоём пруду бардак. Ты знаешь, что та девка, которую ты притащил к Марии Антоновне, она сейчас ребёнка в дом приволокла? Чужого.

— Что? Украла ребёнка?

— Украла? Может быть, он живой, может быть, он не живой… Что такое украла? — Кузьма хохотнул и встал в полный рост на полу туалета, чем отодвинул меня к унитазу, после чего тряхнул головой как рок-музыкант. — А ты какую любишь музыку, Водяной?

— Я… Музыку… Не морочь мне голову, что там с ребёнком? — разозлился я, но домовой проделал свой фирменный фокус и исчез. А я снова потерял равновесие, в этот раз потому, что он перестал на меня наваливаться.

Матерясь, я открыл дверь и посмотрел в образовавшуюся щель. Кажется, инвестор покинул опорник и можно было выходить.

— Василиса, у нас тут ахтунг.

— Чего? Какой ещё ахтунг? Ты вообще зачем пришёл?

Глава 16

Котлы чугунные

— Там домовой… — я попытался объяснить происшедшее Василисе.

— Где домовой? У тебя всё в порядке?

— Я в порядке. Погоди. В туалете опорника только что на меня выпрыгнул из зеркала домовой. Кузька-домовой, понимаешь, о ком я?

— Понимаю, но… Отставить, рядовой Купалов! Ничего не хочу сказать, но на меня никто в туалете не выскакивает и Кузьку твоего я встречала исключительно на улице!

— Да хрен с ним, с Кузькой, дело вообще не в нём… Важнее то, что он сказал, что наша Вилена домой к Марии Антоновне ребёнка притащила. Ничего не понятно в его словах, но… мне теперь внезапно