Водяной 2 - Константин Паули

Ну, а во-вторых, внутри работа тоже существенно продвинулась.

— Привет, начальник! — помахал мне рукой Глеб.

Начальник…

Что такое плохой начальник? Плохой начальник грустит, когда его подчинённые не изображают бурную деятельность и готов грузить их ненужными задачами. Создавать авралы и пустую отчётность, лишь бы не видеть их безделья. В результате эти самые подчинённые, не будь дураки, постепенно привыкают к простой истине — результат не имеет значение, главное — показуха.

А что такое хороший начальник? Хороший начальник хочет результат и работает над результатом.

Говорят, что у Генри Форда была бригада, которая постоянно чинила конвейер. Но «простой» конвейера для завода — это кошмар и убытки. И хитрый Форд стал платить им не за время, когда они работают, а за время, когда они отдыхают в комнате отдыха, а конвейер между тем работает.

То есть, Форд платил бригаде за то, чтобы они не работали.

Бригада стала искать способы ремонта такие, чтобы эта шайтан-машина больше не ломалась. В результате они ловили кайф, отдыхая на работе за полноценную оплату, а Генри Форд получил резкое уменьшение простоев конвейера.

Так и сейчас, бригада имени Виктора, она же группа «Амбар-Драйв», визуально била баклуши.

Однако опытный взгляд без труда определил, что:

1. Стены подготовлены под штукатурку.

2. Проведена работа по созданию теплоизоляции между стеной и крышей. Все зашито, запенено, заштукатурено.

3. Кто-то (вероятно, это был Глеб) прозвонил всю проводку и сменил розетки на новые, а лампочки Ильича на три купленных мной накануне светодиодных светильника-люстры.

4. Окна помыты изнутри и снаружи, рамы покрашены в чёрный, лишние следы краски со стёкол смыты.

5. Ворота выкрашены в тот же чёрный, кроме ручек, они были гротескно-белыми.

6. Ошкурены и покрашены стеллажи.

7. Из лаг для настила будущего пола убраны лишние гвозди.

8. Весь мусор собран, выметен, всё прибрано.

Обнаружив факт выполнения такого объёма работ, я с уважением присвистнул.

В углу стоял выстроенный, как военная техника на параде, набор музыкальных инструментов.

Блестели боками барабаны, на стойках висели новенькие гитары, некоторые инструменты покоились на потрёпанном диване, которого я раньше не видел, но откуда он, спрашивать не стал.

Всё это выглядело многообещающе. Но больше всего меня поразил дядя Толя.

Он сидел на побитом жизнью офисном кресле, склонившись над гитарой, как Николо Паганини над скрипкой. Его руки, ещё недавно знавшие только вес стакана, грубость молотка и прямоту отвёртки, сейчас вспоминали прежние времена. Пальцы, которыми он обычно налаживал свой «байк», теперь ловко порхали по грифу с невероятной грацией, словно став с гитарой одним целым.

А опущенные к полу глаза… вот что меня удивило. Они горели. Не безумием, нет, скорее каким-то новым, трезвым, взрослым восторгом, будто он, всю жизнь сидевший на печи, вышел на улицу и познал красоту мира и свою личную миссию.

— Магарыч, помнишь, Вадим? — прошептал он мне, не отрываясь от струн, когда я подошёл ближе. На его губах играла такая улыбка, будто он только что выиграл в лотерею, а не настраивал гитару. — Я ж тебе говорил, руки мои не для мотыги, а для творчества.

— Я про своё обещание помню, дядя Толя, и обещания исполняю.

Художественный руководитель возникающего на моих глазах музыкального коллектива лишь кивнул, покачнувшись всем телом и не выпуская гитары из рук.

Бригада Виктора в это время неспешно мыла руки в ведре с тёплой водой.

— Ну что, мастера молотка и струны? — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал буднично. — Пора уже переходить к струне? Работы вы сегодня сделали много, не пора ли переключиться на творческую составляющую? Не только стены править, но и что-нибудь… эдакое. Сыграть для души. Чтобы она развернулась?

В целом, идея репетиции уже витала в воздухе. Может быть, они где-то и стеснялись, не решались, но определённо этого и хотели.

Есть такая проблема у работающего человека — неумение отдыхать, боязнь, что тебя поругают за то, что «присел» в рабочее время.

Кстати, глобально, этот нещадный режим — одна из основных причин смерти. Не умеешь присесть и отдохнуть? Ничего, твоё тело тебя уложит в горизонтальное положение и радуйся, если не сразу в гроб.

Никто не возразил в ответ на моё предложение перейти к творческой составляющей.

Дядя Толя поправил какие-то инструменты, ребята тщательно вытерли руки и обступили инструменты. Дядя Толя, не выпуская гитары, как бы само собой, начал наигрывать. Сначала это было… ну, скажем так, сыро.

Марина, девушка с вечно скептическим настроем, по которой было видно, что работать руками ей хочется меньше всех, взяла микрофон.

Все, кроме меня, заняли какие-то «позиции»: Борис Фазан — ударник, Виктор неуверенно приобнял гитару, у Марины был микрофон, а также Глеб «Бородино» — клавишник, на инструментах.

Кроме них, ещё и Влад — на пульте.

Дядя Толя сидел чуть в сторонке, но вместе с тем был негласным участником. Он стал наигрывать мелодию, Виктор с Глебом пытались поймать этот ритм на гитаре и барабанах, который пока что скорее напоминал любительское наигрывание в ритме града, бьющего по жестяной крыше.

Гитара дяди Толи то выдавала чистейший, завораживающий аккорд, то спотыкалась, теряя нить мелодии.

Но в этом хаосе было что-то искреннее и настоящее.

Я боялся дышать, чтобы не мешать им, тому, что они создавали, интуитивно, не понимая до конца как играть, но играя.

Групповой крик души, попытка вырваться из серости, из долгих лет забвения, из той самой «болезни земли», того отравления окрестностей Колдухина, которое было создано из-за осквернения мегалита.

Молодые музыканты, при поддержке представителя старшего поколения (дяди Толи), творили первозданный звук жизни… Нечто магическое, пытаясь пробиться сквозь оболочку сурового настоящего.

— А давайте попробуем что-то из хорошо вам знакомого, ребята. Какую мелодию вы уже разучивали? — предложил дядя Толя после того, как закончил свою импровизацию.

— «Фантом», — ответила за всех Марина.

Дядя Толя кивнул, несколько секунд смотрел в потолок, будто там можно было увидеть ноты, после чего заиграл Чижа.

Барабанщик Фазан стал покачивать головой в такт и негромко отбивать ритм по ударным.

Постепенно вся группа включилась.

Я достал телефон и включил запись. Быстро, стараясь не спугнуть это хрупкое чудо, записал их пение. «Амбар-Драйв» сыграл и даже вроде бы спел свою первую песню.

Подпевал во время игры и дядя Толя, голосом и струной направляя исполнение. Подпевал Виктор, Марина и Глеб, их голоса смешивались в один