Энтропия за пределами зрачка - Л. Гёльц

Я вернулся к костру. От запаха нагревшейся тушёнки желудок требовательно заурчал, словно напоминая о том, что ужин был весьма жалким. Максимус, тем временем, пошевелился, поменяв позу сна на более удобную, и почесал шрам на лице, после чего начал похрапывать.

Ну уж нет. Мне выспаться не дал, и самому давить на массу нехрен.

Я подошёл и пнул товарища под задницу. Тот вздрогнул и тут же взялся за кобуру, готовый вмиг достать оружие.

— Полегче, — усмехнулся я. — А то так и меня пристрелишь чисто случайно.

Тот расслабился и опёрся руками о пол, после чего присел.

— А с чего ты взял, что случайно? — буркнул он недовольным тоном.

— Ну-ну, не бузи. Дис-ци-пли-на, помнишь? — отчеканил я по слогам саркастичным тоном.

Максимус беззлобно рассмеялся.

— Ладно, правда твоя. Уделал. Еда готова?

— А то ж.

Я взял из его рюкзака алюминиевую тарелку, явно повидавшую жизнь, и столовые приборы.

— Славно, а то уже желудок сводит. Ну, — он потёр ладони между собой, словно муха. — Подавай, шеф.

— К величайшему сожалению, в нашем ресторане самообслуживание, — я бросил ему тарелку, и он в последний момент её поймал.

Грустно пыхтя, Максимус поднялся со своего лежбища и подошёл к котелку, наложив себе здоровенную порцию. Да уж, чтобы прокормить такую тушу, придётся разориться на провизии…

Еду мой спутник, как обычно, шлифанул парой глотков из своей фляги, после чего мы затушили костёр, привели помещение в порядок и двинулись в путь.

Утро в лесу было зябким. Я застегнул куртку и накинул на голову капюшон. Максимус же наоборот скинул свою армейку и остался в одной футболке цвета хаки. Он с Северного полюса родом, что ли?

— Максимус, а ты откуда?

Он обернулся, непонимающим взглядом уставившись на меня.

— С Земли.

— Да это-то понятно. А поточнее?

— Млечный Путь, рукав Ориона, Солнечная система…

— Всё, всё, понял, — я махнул рукой.

Мда… Я ему про одно, он мне опять про этот свой космос.

Около часа мы шли молча. Максимус периодически поглядывал на компас, после чего удовлетворённо кивал головой. Я заметил, что двигались мы уже чуть севернее, чем вчера.

Какое-то время спустя наше внимание привлекло странное дерево посреди зелёного луга. Оно словно было поделено ровно пополам: одна часть была зелёной, пышной, с плодами, похожими по форме на что-то цитрусовое, но синеватого оттенка, а вторая словно выгорела: листвы не было вовсе, ствол почернел и местами развалился в труху.

Мы остановились возле него. При виде этой достопримечательности мне отчего-то стало некомфортно — внутри закопошилось что-то, похожее на тревогу.

— Тоже странное что-то ощущаешь, да? — словно прочитав мои мысли, спросил Максимус, сделав глоток из фляги, глядя куда-то сквозь крону.

— Ага. Слушай… пойдём отсюда. Не нравится мне здесь.

— Согласен. Ну его нахер.

Мы двинулись дальше в лес. В сравнении со вчерашними пейзажами, сейчас он выглядел гораздо менее враждебно и более… обычно, что ли. Да, деревья всё ещё были какими-то другими, не похожими на растительность родного мне мира, но чрезмерная «колючесть» окружения сошла на нет. Кустарники и вовсе попадаться перестали, зато часто бросались в глаза любопытные чёрные цветы с большими многослойными бутонами, даже издали ярко пахнущие чем-то смутно знакомым.

А вот что меня подсознательно напрягало, так это отсутствие птиц. Ни единого звука вокруг — только тихий шелест листвы на ветру. Это казалось каким-то неправильным и неестественным.

Внезапно Максимус остановился, как вкопанный.

— Что такое? — поинтересовался я.

Но ответа не потребовалось. Пару секунд спустя я и сам увидел, что напрягло моего товарища — впереди был луг, в центре которого возвышалось дерево, абсолютно идентичное тому «половинчатому». Та же ровно до середины обгоревшая правая часть и плодоносящая левая.

— Сбой в матрице, ё моё, — отшутился я, стараясь не поддаваться ощущению тревоги.

— Не сбой, рекрут. Закономерность.

Максимус подошёл к дереву, достал нож и сделал крупную насечку на его почерневшей области. Затем посмотрел на компас, но указатель не был устремлен на север, а просто хаотично крутился против часовой стрелки.

— Свернём направо, — предложил спутник. — Не нравится мне всё это…

Мы направились в предложенную им сторону вглубь леса. Шли, шли, шли… пока не вышли к дереву. Такому же. Снова.

Что за чертовщина? Это действительно уже выглядит, как закономерность. Видимо, моё чутьё снова не подвело — тут определённо творится что-то странное.

Шумно вздохнув, Максимус подошёл к подозрительному дереву и провёл рукой по насечке…

— Теперь понял? — спросил он.

— Мы ходим кругами.

— Хуже. Мы попали на подуровень. Куда бы ни шли, снова окажемся здесь. Не спроста мне этот погорелец сразу не понравился.

Максимус пнул лежащий под деревом камень и с кряхтением завалился на траву. Я сел рядом и закурил, не забыв предложить товарищу.

Думай, голова, думай… Что нам известно? Идти вперёд бесполезно — мы возвращаемся сюда. В сторону — эффект тот же…

— А если попробовать идти обратно? Вдруг это единственный верный путь с подуровня? — резюмировал свои мысли вслух.

— Есть у меня сомнения, но попробовать можно. Значит, сначала налево, потом, как видим дерево, назад?

— Да, так. Стоит хотя бы попытаться, не сидеть же на жопе ровно в ожидании хрен пойми чего.

— Верно мыслишь.

Докурив, мы встали и двинулись вперёд.

Немного времени спустя мы, что и следовало ожидать, снова оказались у треклятого представителя местной флоры. Даже не посмотрев на него, двинулись влево, туда, откуда предполагаемо пришли на подуровень. Снова прошли мимо дерева, продолжив путь прямо… но опять уткнулись в него же вместо ожидаемого выхода.

— Святые черти, — выругался я.

Максимус сделал неторопливый глоток из фляги, облокотившись на ствол.

— Блуждающий подуровень, — фыркнул Максимус. — Раньше его здесь не было.

— Ты уже шёл этой дорогой когда-то?

— Приходилось. Я на Локе года четыре, много где побывать довелось…

— Слушай, — меня внезапно осенило. — Если идти вперёд,