Энтропия за пределами зрачка - Л. Гёльц

Максимус приободрился, отлипнув от дерева.

— А ведь идея! Давай, Белый, делаем.

Развернувшись к дереву лицом, мы неспешно нога в ногу зашагали вперёд спиной, не выпуская его из виду. Подул ветер, и на кроне зашевелились листья. Мы шли, пока наполовину обугленный ствол не пропал из поля зрения…

— Кажется, получилось, — выдохнул я.

— Рано радуешься, — ответил Максимус, остановившись. Не оборачивайся лучше.

— Почему?

— Разочаруешься. Всмотрись в окружение. Ничего не поменялось, мы вышли на поляну. Поэтому, если дерево исчезло, значит, оно теперь позади нас.

Я всё-таки взял на себя смелость повернуться… И увидел всю ту же наполовину зелёную крону с обугленными ветвями с другой стороны.

С одним лишь отличием. Теперь зелёной была правая часть, а на левой, почерневшей, красовалась отметина от ножа.

— Я уже нихрена не понимаю, — помассировав переносицу, пытаясь избавиться от головной боли, я присел на корточки.

Максимус ещё раз проверил компас и нахмурился. Я заглянул ему за плечо и увидел, что стрелка теперь вертится по часовой. После этого товарищ поднял камень, который до этого пинал в сторону, и, хорошенько размахнувшись, кинул его вперёд. Через несколько секунд он прилетел на поляну с другой стороны, упав ровно перед нами. Затем мой спутник достал пистолет и выстрелил в воздух. Выстрел донёсся дважды — первый раз сразу, второй через несколько секунд… и мне показалось, что звук шёл изнутри дерева.

— Ты говорил, что мы ходим кругами… Это не так, — Максимус покачал головой, почесав шрам на лице.

— В смысле? — непонимающе спросил я.

— Это не круг. Пространство не просто замкнуто, оно свёрнуто в что-то наподобие ленты Мёбиуса. Здесь есть невидимая граница. Когда мы через неё переходим, направление пространства переворачивается. Мне ведь не почудилось, что второй выстрел звучал откуда-то изнутри? — он указал в сторону дерева.

— Мне тоже так послышалось, — подтвердил, кивнув.

Максимус явно что-то понял, потому что выражение его лица поменялось, став заинтересованным. Он начал внимательно осматривать ствол, изучающе проводя по нему руками, словно пытаясь что-то нащупать. Я начал с любопытством наблюдать за действиями товарища. Минут через пять мой интерес уже начал утихать, как вдруг я заметил, что небольшой кусочек коры стал будто бы полупрозрачным.

— Максимус. Смотри.

Взглядом я указал на странное явление. Тот переглянулся со мной, после чего осторожно дотронулся до странного участка ствола, и его рука провалилась куда-то сквозь него.

— Есть, — сказал он.

— Что?

— Другая сторона. Она тут. Она есть…

Максимус достал ладонь, и мы стали выжидать. Постепенно на дереве становилось всё больше подобных участков. Мы терпеливо наблюдали до тех пор, пока полупрозрачного пространства не стало достаточно для того, чтобы туда можно было пролезть человеку.

После этого мы переглянулись, и я первым шагнул в неизвестность.

На секунду я ощутил, будто провалился под лёд в холодную воду. Я рефлекторно закрыл глаза от неприятных ощущений, а когда открыл, оказался на лугу.

Но не на том, с которого мы не могли выбраться, возвращаясь вновь и вновь в одну точку. Это был другой луг. Я почему-то ощущал это донельзя отчётливо, пусть и выглядел он абсолютно идентично.

Следом за мной позади появился Максимус. Я обернулся, чтобы проверить, всё ли в норме, как вдруг увидел, что дерево, стоящее позади нас, было перевёрнуто корнями вверх.

Рядом с ним лежал человеческий скелет. На черепе были выцарапаны слова: «Если вышел — не возвращайся». Максимус проследил за моим взглядом и прочитал надпись вслух.

— Ну вот, — он пожал плечами. — Хоть кто-то оставил инструкцию. Жаль, не особо информативную.

Я хмыкнул. Интересно, и кто этот добрый самаритянин, пишущий на людских останках?

Максимус же любопытства к данному зрелищу явно не испытывал. Он коротко оглядел дерево, после чего достал компас. Я заглянул в прибор — стрелка вернулась в норму, указывая, как и должно, на север.

— Нам бы привал сделать, — сказал мой спутник. — Только давай сначала уберёмся отсюда подальше.

Место для отдыха нашлось приблизительно через час пути. Мы вышли на лесную опушку возле небольшого озерца. Пить хотелось до безумия, поэтому первым же делом я набрал во флягу воды, осушив сосуд залпом, после чего повторил это действие пару раз. Поделился с товарищем, а потом набрал про запас в дорогу.

Перекусили наскоро, несмотря на усталость. Путь предстоял ещё долгий, и времени на отдых особо-то и не было. Несмотря на это, пока я ел и переводил дух, Максимус мгновенно опустошил тарелку и успел подремать примерно минут десять. Что за привычка заваливаться спать везде, где он присядет? Я распихал «капитана», после чего мы перекурили и двинулись дальше.

Лес потихоньку редел, и мы вышли на холмистую местность с редкими деревьями. Из-за частых подъемов ноги с непривычки забивались сильнее обычного, но приходилось терпеть.

Периодически Максимус поднимал взгляд к небу и делал пару глотков из фляги.

— Так что пьёшь-то? — в один из таких моментов я поравнялся с идущим впереди товарищем и предпринял очередную попытку разузнать о таинственном содержимом.

— Лекарство, — коротко бросил Максимус.

— От чего?

— От желания задавать лишние вопросы, — он усмехнулся, посмотрев на меня. — Знаешь, у нас один такой был в космодесанте. Любопытный — страшное дело. Всё ему надо было знать. И вот он однажды спрашивает у командира: «А что будет, если нажать на эту красную кнопку?»

— И?

— Командир ответил ему, что не знает. Никто ещё не возвращался рассказать. Парень подумал… и нажал.

— Чем всё закончилось?

— Узнал.

— А остальные?

— Тоже. Только посмертно. Очень познавательная лекция получилась.

Маскимус отсалютовал флягой и сделал ещё глоток, после чего закинул её в карман куртки и хитро подмигнул. Я издал сдавленный смешок.

Ближе к вечеру на холмы опустился холодный туман. Даже мой морозостойкий спутник накинул обратно куртку. Туман был плотный, и чем дальше мы шли, тем хуже становилась видимость. В какой-то момент всё, что я мог рассмотреть — это кустистая красная трава