Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

О чем она только думала?

– Все хорошо? – уточнил Райнер.

Поняв, что Леа засомневалась, Фаст поднял ладони, демонстрируя, что не представляет угрозы.

– Райнер, я… – Леа не знала, что соврать. Да и не умела. А признаться, что вовсе не против продолжить этот спонтанный поцелуй, язык бы не повернулся. Да что за мысли?!

– Ты испугалась, принцесса, – спокойно подсказал он, выделяя каждое слово. – Так бывает.

Леа растерянно кивнула. Неловкость между ними сгущалась. Даже туман отпрянул на несколько шагов, словно стесняясь быть свидетелем откровений.

– Да! Точно. Я просто испугалась, – поспешно согласилась она, с облегчением ухватившись за удобную версию. – Я обычно не целуюсь с…

Леа запнулась, не зная, как закончить фразу, чтобы это не прозвучало обидно.

– С умопомрачительными богатыми красавчиками, известными на весь мир? – Райнер самодовольно усмехнулся, но от тычка в бок увернуться не успел. – Ой! Но-но, фройляйн, давай без рукоприкладства.

Он потер ушибленное место, но глаза его по-прежнему смеялись.

– А еще ты настоящий огонек. – По лицу Фаста расплылась озорная улыбка. – Мой маленький страстный огонек, – добавил он тише, насмешливо глядя на нее поверх очков. – Давай, принцесса, садись в машину. Эти призраки и голоса мне не слишком нравятся.

– Ты тоже их слышишь? – уточнила Леа, предпочтя проигнорировать его двусмысленные комплименты.

Райнер настороженно огляделся. В таком густом тумане рассмотреть что-либо было почти невозможно. Он и саму Леа заметил в последний момент. Искать здесь призраков – все равно что ловить черную кошку в темной комнате. Или все-таки…

Периферийное зрение выхватило из белесого марева тонкую женскую фигуру. Она мелькнула и тут же бесследно исчезла. Райнер потряс головой. Стирая последний след, туман сомкнулся.

– Здесь никого нет, Леа, – тихо, но серьезно сказал Райнер. – Пошли, ты вся дрожишь.

Леа медлила, вглядываясь в сумрак. Тщетно: Райнер будто разогнал всех сразу – и Вилли, и Вагнера с его валькириями. Музыка стихла, над озером вновь зазвучали голоса соседей и щебет птиц. Исчезла и мама. На дороге, где только что стояла тень Элизы Бауэр, теперь кружила лишь серебристая дымка.

Райнер взял Леа за руку и повел к машине. Распахнув дверцу, он на миг притянул девушку к себе, вдыхая аромат ее волос.

– Ничего не бойся. Я рядом.

Леа села в салон. Снаружи туман сгущался, но внутри было тихо – если не считать бешеного стука ее сердца.

Поначалу ехали молча. Дорога петляла между темными холмами, озеро осталось позади. Но холод будто перебрался на заднее сиденье: несмотря на закрытый верх и печку, Леа зябко ежилась, кутаясь во влажный кардиган.

– Думаешь, я рехнулась? – невесело усмехнулась она, когда молчание стало невыносимым.

– Думаю, твои голоса правы. В Белтейн нужно быть настороже с легендами, – не сводя глаз с дороги, ответил Фаст. – Не зря же их сочинили.

– Да что в Майских танцах-то опасного? – обреченно вздохнула Леа. Если бы она хотела попасть в сказку, то отправилась бы в Диснейленд, а не в Баварию.

– Молодежь, – пробормотал Фаст со снисходительным взглядом. – Ладно сейчас, ты стала серьезной фройляйн. Но в детстве тебе что, сказок не читали?

Леа закатила глаза:

– В детстве мне рассказывали сказки исключительно про принца Людвига и принцессу Софи и пичкали задачами на логику.

– И что же приключилось с логикой? – Райнер иронично приподнял бровь, но, наткнувшись на хмурое выражение лица, понял, что шутку не оценят. – Прости. Историю «Маленькой ведьмы» помнишь?

– Смутно, – призналась Леа. – Что-то про ведьму, которая стремилась стать хорошей и делала хорошие дела. Но в итоге оказалась плохой. В общем, наш мир не готов к добру.

– Упускаешь самое для нас важное, – улыбнулся Райнер. – Она готовилась к Вальпургиевой ночи. А Вальпургиева ночь…

– …это и есть Белтейн. Время шабашей, – сообразила Леа.

– Время, когда граница между мирами особенно тонка и в нашу реальность выплескивается волшебство, – с интонациями песочного человечка из детского вечернего шоу заговорил Райнер. – Травы обретают целебную силу, духи свободно путешествуют и…

– Лезут с непрошеными советами и просьбами? – нервно хохотнула Леа.

– И это тоже, – согласился Райнер. – В общем, думаю, стоит держаться от озера подальше. Не нравится мне это светопреставление по вечерам.

– Думаешь… Штайна мог убить этот… Страж?

– Нет. Не сам. – Райнер замолчал, будто бы не хотел делиться информацией. – Не уверен…

– Да рассказывай уже! – не выдержала Леа: она терпеть не могла, когда из человека, особенно такого словоохотливого, как Райнер, приходилось вытаскивать каждое слово.

– Помнишь, я рассказывал, как приобрел водобоязнь? – сконфуженно ответил он.

– Да, конечно, – кивнула Леа. – Брат, начитавшись легенд, решил тебя утопить… Погоди. – Она резко вскинула голову. – Ты думаешь, что Штайна… что это могло быть жертвоприношение?

– Да, – нехотя согласился Райнер. – Возможно, документы, которые ищет Вилли, – информация о местной секте.

– И маму тогда тоже… они? – Изумленная догадкой, Леа прикрыла ладонями рот.

Поверить в то, что Элиза Бауэр стала жертвой секты фанатиков, оказалось не так сложно, как допустить мысль о реальной действенности подобных жертв. О том, что Страж – не просто страшилка из глупых сказок.

– А вот теперь твоя очередь рассказывать, – заметил Райнер, бросив на Леа короткий взгляд. – Что за сведения ты получила от отца? И почему решила, что твою мать убили?

Девушка вздохнула и повернулась к окну. Снаружи стремительно темнело. Когда они садились в машину, за лобовым стеклом еще читались контуры домов и верхушки деревьев. Теперь же властвовала ночь. Южная. Темная. Крупные, хрустально-чистые звезды мерцали так ярко, как бывает только вдали от огней больших городов.

Фары выхватывали из темноты редкие фигуры запоздалых туристов и возвращающихся с пастбищ бауэров[36]. Где-то вдали в ожидании вечерней дойки мычали коровы. Мир вокруг казался идиллическим, но за этой показной тишиной скрывалось нечто ужасающее.

– Мне кажется, мама знала про эту твою секту, – наконец произнесла Леа. – Ну, то есть я теперь тоже думаю, что все связано. Профессор, мама… В ночь перед гибелью она послала письмо отцу. И отправила экспресс-доставкой. Будто боялась, что перехватят. Вроде обычное письмо, но отец рассказал любопытную историю. И я начала вспоминать. Райнер, в моем детстве мы были в Нойшванштайне. На мне тогда была эта брошка, и я пропала. Родители считают, что было похищение. А я только обрывки вспомнила. Мужчина показывал мне, как этой брошью, – она оттянула край кардигана и ткнула пальцем в прикрепленного к груди лебедя, – открыть тайник. Я подозреваю, что мама знала про него и могла там что-то оставить. Может, Вилли и не связан с сектой? Может, они просто ищут одно и то же?

Райнер тихо присвистнул.

– Интересная выходит история. – Оторвав руку от руля, он поправил