Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

– Мы отобьем у них желание косо смотреть в нашу сторону. Победным маршем пройдем до Парижа! – Бисмарк почти перешел на крик. В глазах его полыхал огонь безумия. – Каждый француз ощутит на горле тяжесть немецкого сапога. Германия превыше всего!

«Полет валькирий».

Мелодия обретает знакомые торжественно-беспощадные ноты. Тени на стенах несутся в призрачной скачке, сливаясь с грохотом невидимых барабанов. Вагнер, прикрыв глаза, дирижирует этим хаосом, окончательно подавляя волю короля.

Сквозь музыкальный дурман прорезался сухой голос Мольтке:

– Баварии даны гарантии неучастия в германских распрях. Но перед лицом внешней угрозы я не допускаю и мысли, что ваша армия останется в стороне. Нам нужны ваши полки, Людвиг. Нам нужны вы.

– Мы предлагаем сформировать отдельный баварский корпус под единым командованием, – голос Бисмарка звучал теперь ровно, почти вкрадчиво. – Смею рекомендовать генерала фон дер Танна.

– Самый дельный военачальник в вашей армии, – подтвердил Мольтке.

Людвиг промолчал, проглотив издевку. Он понимал: его привезли сюда не советоваться. Поражение трехлетней давности сделало Баварию заложницей, а самого короля – узником обстоятельств. Отказ означал бы потерю трона или самой жизни. Но и это можно принять. В разы страшнее – впустить в свою душу холод древней тьмы, которую компания за столом наметила в союзники. В этом зале выбор казался лишь горькой иллюзией.

Людвиг машинально потянулся к вину. В голове затихающим эхом пульсировало: Dum spiro, spero[34].

– Ах да, в каждый корпус, – продолжал Бисмарк, – «Круг» направит своих людей. Они будут наблюдать за выполнением договоренностей. И по необходимости окажут нашим войскам поддержку. Порой кровь эффективнее проливать вовсе не на поле брани. В прошлую кампанию вы могли в этом убедиться.

Людвиг похолодел. Жертвоприношение. Они приносили в жертву своих солдат, чтобы одержать победу над Баварией и Австрией? А теперь королю открытым текстом предлагали превратить и своих подданных в отару обреченных агнцев, которых Бисмарк станет вести на заклание, повинуясь воле жестоких покровителей.

– Нет, – твердо прервал его Людвиг. – Баварцы не станут стадом жертвенных баранов.

– Если вы не заплатите малую цену сейчас, после она может оказаться непосильной. Вы уверены в своем решении? – Бисмарк буравил Людвига пристальным взглядом. Собрание замерло, ожидая исхода этого негласного поединка.

– Я уверен, – отрезал Людвиг, поднимаясь с места.

– И лично готовы расплатиться за неудачи или успех? Цена победы, Людвиг, обычно высока.

– Готов! Я никогда не соглашусь на ваши методы! Я – католик. Им родился, им и умру!

– Что ж, – Бисмарк примирительно поднял ладони. – В таком случае доверимся силе оружия и храбрости наших воинов. А после победы мы воздвигнем Великую Германию. Равноправный союз, в котором каждый немец будет чувствовать себя в безопасности.

Людвиг кивнул. Этот раунд остался за ним. Но война с Францией была лишь прелюдией к чему-то гораздо более страшному. Однако цену своих неосторожных слов Людвиг тогда еще не ведал.

Апрель 2018 года

Берг, Бавария

Снаружи уже почти стемнело, когда Леа в условленный час с облегчением покинула гостевой дом. Не то чтобы одиночество сильно угнетало ее, но сумерки – странное время. Особенно здесь, на берегу Штарнберга. Границы реальности размываются, и каждый шорох, каждый стук, каждый прорвавшийся сквозь шторы силуэт обретают плоть и волю. Тени игриво кружат над человеком, смеются, щекочут, стремятся завлечь в свой бестелесный мир, откуда живым нет пути назад. Именно это ощущение постоянной борьбы реального и иллюзорного выматывало и гнало прочь.

Вдохнув густой, влажный воздух, Леа потерла ладони. Зябко. Спортивный костюм так и не нашелся, пришлось остаться в темных офисных брюках, накинув сверху вязаный кардиган. В сочетании с ботинками, подаренными Вильгельмом, наряд выглядел нелепо, но в темноте это не имело значения. Зато отсутствие непродуваемой толстовки ощущалось остро.

Кардиган был неплох – шерстяной, грубой вязки, с огромными, почти комичными пуговицами и мягким байковым подкладом. Но промозглый ветер легко пробирался сквозь широкие петли, заставляя кожу покрываться мурашками. Не страшно – водоемы всегда дышат прохладой, особенно по вечерам.

Со стороны леса, обрамляющего озеро, тянуло ароматом хвои, а низко стелющийся туман создавал впечатление, будто Леа внезапно перенеслась в хмурый Форкс[35], население которого уменьшается с катастрофической быстротой.

Совсем иная атмосфера царила во дворе соседнего дома, куда ушли веселиться Хайке и Михаэль. На фасаде горела наружная гирлянда, едва слышно, чтобы не раздражать окружающих, по переменке с Удо Юргенсом пела Хелена Фишер. Доносились смех и звон бокалов. А запах жареного мяса и ароматного чесночного хлеба был так хорош, что хотелось бросить все и присоединиться к этим незнакомым, но, похоже, очень душевным людям. К сожалению, когда бог раздавал спонтанность, Леа стояла в очереди за ответственностью. Райнер будет ждать. Вот Стаси – та точно отправилась бы болтать с соседями и вернулась под утро с бутылкой вина и контейнером мяса к обеду. Леа улыбнулась, в очередной раз пообещав отчитать паршивку за костюм и беспорядок в своем чемодане, и зашагала в сторону калитки. Райнер скоро подъедет.

Но чем ближе Леа подходила к дороге, тем тише становились окружающие звуки. Будто она тонула и никто и ничто не могло пробиться сквозь толщу воды.

Туман. Плотный, тяжелый, с едва различимым алым оттенком. Сегодня в его власти оказалось не только озеро. Туман полз низко, цепляясь за траву и дорожные камни, и, словно живой, поглощал деревья и дома, стоявшие по ту сторону дороги. Чуть ближе к озеру размывал контуры реального мира и превращал уже почти летний пейзаж в декорацию мистического хеллоуинского фильма. Казалось, только низкий, символический забор, огораживающий территорию гостевого дома, оставался для тумана неким рубежом, тонкой чертой, за которую невозможно зайти. По крайней мере, во дворе видимость пока оставалась лучше, чем за его пределами. Будто свет здесь еще был в силах сопротивляться мгле.

Леа остановилась. Впопыхах она позабыла очки в комнате. Ошибка с ее незначительной близорукостью хоть и не фатальная, но досадная. Играющая на руку расшалившемуся подсознанию.

Глубоко вдохнув и досчитав до десяти, девушка переступила порог калитки. Тут будто было холоднее. Туман игриво окутал ее так, что собственные ладони Леа различала с трудом. Ей вдруг почудилось, что этот туман – живое существо, обнюхивающее ее, словно хозяйский пес нового человека, пришедшего в дом.

Вдалеке, со стороны воды, зазвучала мелодия. Нагнетающая. Пробирающая до мурашек. Пугающая. Будто в ближнем кемпинге кто-то решил скрасить вечерние часы, дополнив картину торжественно-погребальным маршем.

Прислушавшись, Леа похолодела.

«Полет валькирий». Мелодия – предвестница смерти.

Та самая, что преследовала ее со злополучного сна в поезде. Девушка отступила назад, но калитки за спиной