Вызов Хроноса - Ирина Малаховская-Пен

Глава 38

Григорий Андреевич Белов родился в сибирской деревушке в начале прошлого века. В каком точно году, он предпочитал не вспоминать. Время было непростым даже для тех, кто не бедствовал. Грише вспоминалось, что едва он научился ходить и говорить, отец вручил ему прут и велел приглядывать за скотиной в поле. В помощь мальцу была большая собака Тузик, который выглядел как целый Туз, а то и Тузище. Но следить за коровами с псом было как-то спокойнее. Также очень рано отец заставил Гришу помогать с заготовкой хвороста и дров. Дал ему маленький топорик и взял с собой в лес. Батя валил дерево, а Гриня чистил его от веток. Это осенью. А весной пошли пахать поле. Отец повесил на шею сыну небольшую севалку, которую смастерил специально для него, и отправил засыпать зерно в черную рыхлую землю.

Во всех семьях было по несколько детей, но у Гриши не было ни братьев, ни сестёр. Его мать не хотела становиться, как все соседские клуши, многодетной матерью. У неё, кроме дел по дому, была магия. Точнее, знахарство. Мать лечила людей травами и отварами, а магию практиковала для себя.

– Машенька, нам бы девку бы ещё, – просил отец. – Тебе в помощь по хозяйству.

– Так что поделать, Андрей. Коли бог не даёт.

Отец морщился, но не возражал. Он побаивался мать. Хоть и знал, что Господь тут ни при чём, а жена просто предохраняется каким-то из своих зелий, но поделать ничего не мог. Обидно ему было, что Мария не хочет ему больше рожать детей. Да и Грише было обидно. Так бы брата или сестру – могли бы и разделить обязанности по дому и в поле. А так всё он один. Помощников батя нанимать почему-то не хотел, хоть и был зажиточным крестьянином.

По мере того как Гриша рос, его всё больше интересовало то, чем занимается мать. Он старался побыстрее переделать все дела и залезть на чердак, утащив туда какую-нибудь из материных старинных книг. Языки в книгах были самые разные, неведомые, диковинные. А ведь Гриша в земской школе изучал только русский и церковнославянский языки. Но мать некоторые заклинания расписывала рядышком на русском, мелким убористым почерком. Гриша вчитывался в странные слова и чувствовал в груди отдачу. Отклик. Чувствовал, что это не просто волнение. Он хочет воспользоваться написанным. И чувствует: у него всё получится.

Попробовать, как на грех, Гриша решил с заклятия огня. Оно было самым коротким и простым. Он не знал, конечно, что полыхнёт хорошо и быстро, – Гриша вообще не был ни в чём уверен. Просто вытянул руку, зажмурился и произнёс: «Lux sursum». И тотчас занялась стена у сарая. Слава богу, отец был дома. Он выскочил на вопль сына и с горем пополам затушил огонь.

– Чаво тут было? Кто это сделал?

Гриша с перепугу признался. Отец взял розги и всыпал ему по первое число, приговаривая:

– Бесовское отродье! Сукин сын! Ведьмак недоструганный!

– Хватит! – раздался голос матери, когда у Гриши от боли уже начало мутиться сознание.

Андрей был слишком зол и не обратил внимания на интонацию жены. Он отпустил сына, и тот кулём свалился на землю.

– Чаво – хватит? Да ты знаешь, чаво этот бесенёнок натворил?! Он же нас чуть не спалил! Чуть по миру не пустил!

Мария усмехнулась, недобро блеснув тёмными глазами. И только увидев этот взгляд, отец Гриши осёкся и перестал бушевать. Он поник, как клонится дерево, столкнувшись со стихией. Ветром, который налетает невесть откуда, но противостоять ему нет никакой возможности.

Мать начала учить Гришу магии. Она пояснила, что беда чуть не случилась потому, что силу надо контролировать.

– Батя, конечно, будет яриться. Он думает, колдовство – не мужское дело. Да он бы и мне запретил, коли мог. Но не может. Я за него пошла с условием, что колдовать не брошу.

– Ма, так мож не надо? У меня ещё с того раза спина саднит.

– Ты сам смотри, сынок. Есть тяга – обучу тебя. Ну а коли нету – на нет и суда нет.

Тяга у Гриши была. Оказалось, что и сила есть. Учился он всему быстро – схватывал на лету. Теперь все вечера они с матерью посвящали магии. А однажды случилось непредвиденное.

Грише на тот момент уже исполнилось четырнадцать – большой парень. Отец в один из обычных дней выехал на лошади в поле с утра. Скотину угнал, и собаку прихватил.

– Батя, дак давай я пойду, – удивился такому решению Гриша, ни о чём, впрочем, не подозревая.

– Не надо. Отдохни, сынок.

Андрей с грустью посмотрел на сына и уехал. Обратно он не вернулся.

– Случилось не дай бог чего. Надо искать, – громко сказал Григорий, надевая сапоги. – Ма. Слышишь?

Мать не отозвалась. Да что за чудеса сегодня такие? Он заглянул в её светёлку. Мария лежала на постели, держась за голову рукой.

– Мама, я пойду батю поищу. Ты чего тут?

– Не ходи, – глухо сказала мать. – Не вернётся батя твой.

– Чего? В смысле, не вернётся? Мам, ты бредишь, что ли? Или нездорова?

Гриша подошёл. Оторвал руку матери от головы и вздрогнул – его словно обожгло огнём.

– Мама… мамочка… что это? Что тебе дать? Что поможет? – заметался он.

– Сядь, – тем же глухим голосом, но с нотками металла, приказала мать. – Сядь. Послушай, пока говорить могу.

Он послушно присел рядом.

– Отец твой… стервец. С молодой спутался. Обрюхатил её. К ней и ушёл. Не вернётся, Гриня, батя наш, – она с трудом сглотнула. – Обещай…

– Что? Что обещать, мама?

– Обещай, что не оставишь так. Что заплатят они за подлость свою.

– Мам… ты что? Ты же ведьма! Ты не можешь!..

Мать провалялась в горячке два дня, бредила, всё требовала с него обещания. А кому его давать-то? Она уж не слышала ничего. Гриша смешивал травы, всё пытался напоить маму. Но безуспешно – ни одно зелье не помогло. Так он и не понял, почему мать решила не жить без отца. Неужели так любила? Это было для Григория откровением. Мать с отцом были такими разными, и так мало времени