Вызов Хроноса - Ирина Малаховская-Пен

Женщины у него, конечно, были. Но любви не случалось – все блекли на фоне Дарьи. Такой красивой и утончённой он больше не встретил. А потом пришёл в Позднее и увидел Надю. Она была стройной красавицей с иконописным лицом, похожим на Дашино. И такая же горделивая прямая осанка. Сердце ведьмака дрогнуло и забилось чаще, а он ведь уже был уверен, что этого больше никогда не случится. Чего это его сегодня потянуло на воспоминания? Ночь на дворе давным-давно, а ему всё не спится. Всё думается, всё вспоминается. А ведь у него даже карточки Дашиной не осталось. Не успели они сходить в ателье…

В дверь, которую Белов запер на ночь, постучали. Он вздрогнул. Встал, накинул халат, подошёл к двери, хотел было спросить, кто там. Но передумал. Из-за двери не ощущалось живой человеческой энергетики. Вряд ли к нему посреди ночь пожаловал ныне покойный глава Позднего, Марк.

– Привет, – сказала Надя, входя. – Разбудила?

– Нет. Не сплю.

Она прошла на середину комнаты и повернулась к нему:

– Я знаю про Хроноса, Гриша. Знаю, что ты думал об этом.

Белов молчал.

– Расскажи мне. Расскажи, Гриша. Может быть, мы сможем всё исправить.

– Тут нельзя ничего исправить. Я уже это понял. Вернёмся в точку, где ты жива, а там будут свои покойники. Эта деревня проклята. В прошлом, настоящем, будущем – неважно – всегда будут покойники. Я, дурак, пришёл сюда, счёл ваше бессмертие благом. А теперь понял…

– Что понял, Гришенька? – ласково спросила Надя.

– Проклятие это! Я теперь сам боюсь тут быть, понимаешь? Мало ли что может случиться! Что, ходить и оглядываться?

– Давай сделаем это? Что ты там хотел, Гриша? С Хроносом этим?

– Надя, да вот же я тебе объясняю!.. – начал он.

Но Надя подошла и обняла его. Потерлась носом о бороду. Заговорила о любви, о том, как хочет быть снова живой. Как хочет быть с ним, с Гришей. И не в этом Богом забытом месте, а где угодно. Белов обнял Надю и прижал к себе. Он испытывал мощное дежавю. Почему бабы вечно вьют из него верёвки, а?

Глава 39

Утром Соболев набросился на кофе, как с голодного края. Выпил три чашки подряд.

– Нехорошо мне, Андрюха. Прям плохо. Хоть сейчас иди и убивай ведьмака проклятого. Прям ломает меня, понимаешь?

– Будто ты знаешь, что такое ломка, – хмыкнул Морозов.

Он, конечно, ни черта не выспался в кресле. Соболеву-то хорошо. Спал себе на коврике, как собака. А у Андрея затекли все части тела, и кофе ему не помогал.

– Ладно, мне надо на работу. Ты сиди дома. Вечером Лиза освободится, и есть разговор.

– Какой?

– Вечером, Костя. Всё вечером. – Морозов подумал и спросил: – А ты вообще помнишь что-то из сегодняшней ночи?

– Помню, что в голове вдруг зазвучал голос Нади. Но, знаешь… так глухо, издалека. Я понял, что должен идти к ней. Но когда собрался, понял, что такой пьяный… дальше не помню ничего. Но ощущения так себе.

– А раньше ты чувствовал что-нибудь подобное?

– В смысле?

– Ну, голос её в голове своей слышал?

– Не… нет вроде. Не помню такого, – с сомнением сказал Костя.

– Интересно… как будто этот твой приворот прогрессирует. Нет у тебя такого ощущения?

Соболев даже рот открыл. Андрей сказал то, что он и сам чувствовал, но не мог сформулировать, что такое с ним происходит.

– Да. Да, чёрт возьми! Ты прав. Прогрессирует, факт.

Костя полез к плите, но Морозов отобрал у него банку с кофе и турку.

– Хватит! Что я буду делать с тобой, если ты загнёшься от сердечного приступа? Остановись и послушай. У Лизы есть идея…

– Ты на работу собирался, – вспомнил Соболев.

Ему казалось, что кофе как-то связывает его с реальностью. Стимулирует к жизни. Морозов уедет, и никто не будет мешать ему пить кофе и думать… что делать дальше? Да ни фига! Думать он будет о Наде, потому что ни о чём другом думать не в состоянии.

– Сядь! – рявкнул Андрей. – Я хотел, чтобы она сама тебе объяснила. Но скажу я. Просто затем, чтобы у тебя было время подумать до вечера.

– Да говори уже.

– Лиза предлагает на время изъять у тебя душу. Ты не будешь чувствовать действия приворота.

Соболев опешил.

– Так ведь я ничего не буду чувствовать без души!

– Верно. Но, главное, не будешь ломиться в Позднее.

– Погоди… вы не шутите? Это возможно?

– Лиза говорит, да. Она утверждает, что это вообще самое простое, что можно сделать с душой. Но как Лиза справедливо заметила, ты должен решить…

– Да! – прервал его Соболев.

– Что?

– Да, говорю. Я согласен. Я готов.

Морозов сел на стул, совершенно забыв, что ему надо бы поехать в редакцию.

– Костя… я, конечно, вас обоих понимаю. И Лизу, которая хочет нам помочь и ищет варианты. И тебя понимаю, что ты устал от приворота, и хочешь от него избавиться любой ценой. Но ты понимаешь, что без души ты будешь… мягко говоря, не собой?

Он внимательно посмотрел на Соболева. Тот смотрел Морозову прямо в глаза без тени сомнения:

– Понимаю, Андрей. Я готов. Других вариантов у нас сейчас всё равно нет.

Лиза написала, что приедет поздно. «Сразу скажите, если не дождётесь. Я до девяти у бабули на посылках, потом должна с ней чаю попить, потом домой кое за чем заехать, и только потом к вам», – гласило сообщение. «Получается, около полуночи?» – написал Морозов своей подруге. «Самое раннее в полночь, да». «Момент», – написал Андрей Лизе и начал звонить Соболеву, когда над столом навис начальник. Грозно и задумчиво. Костя тем временем ответил на звонок.

– Да.

– Перезвоню, – буркнул ему Андрей, нажал красную трубочку и убрал телефон в карман.

Он посмотрел на шефа с готовностью признать сразу все свои косяки. Правда, его так занимало всё что угодно, кроме работы, – Соболев со своим приворотом, Позднее с мертвецами, Лиза и их начинающиеся отношения, – что вот сейчас пригрозили бы Морозову хоть увольнением, а хоть даже и расстрелом, а он бы всё равно не вспомнил, по какой причине начальник такой недобрый и сам пришёл. Что конкретно натворил Морозов?