Янкылма. Мистика уральских деревень - Андрей Булатов

– Ясно, ясно, что ж тут неясного, – послышался в стороне негромкий хриплый голос, – только про зомбей ты это зря завернул. Нет у нас такой пакости, тут тебе не Африка.

В круге света показался Матвей, ковылявший по-старчески медленно и тяжело, но эта медлительность явно была показной, наигранной, причем не очень-то старательно. Антон всем телом чувствовал исходящую от внешне расслабленного деда смертельную опасность, словно от зверя, приготовившегося к броску. Руки того были пусты, у него не было даже ножа, но при этом он совершенно не боялся направленного в его сторону ружья и двигался прямо навстречу чернеющему напротив его груди дулу, словно был совершенно уверен в собственной неуязвимости. Во взгляде его читался нескрываемый волчий голод.

– Стой, кому говорю! Стрелять буду! – снова выкрикнул мужчина. Он не особенно рассчитывал на результат от угрозы и уже готовился нажать на спусковой крючок, но старик действительно остановился в нескольких метрах от Антона. Он слегка наклонил голову, с любопытством рассматривая стоявшего напротив, словно видел его впервые, немного сгорбился, опустил плечи, став в такой позе похожим на обезьяну, а потом вдруг оскалил зубы и стремительно прыгнул вперед.

Ни один человек, даже самый натренированный легкоатлет, не мог бы с места, без разбега преодолеть по воздуху такое расстояние, но Матвей смог. Вернее, почти смог – Антон выстрелил совершенно случайно, даже не успев ни принять решение, ни послать телу нужный импульс. Он просто вздрогнул от неожиданности и палец дернулся сам по себе. И столь же случайно он попал в цель. Заряд картечи зацепил атакующего в прыжке, сбив с траектории и заставив грохнуться на землю. Другой на его месте, скорее всего, уже не встал бы после такого попадания, но дед, похоже, отделался лишь легкой контузией и через секунду уже вставал на ноги с глумливым кашляющим смехом:

– Убить меня вздумал, дурачина? Так ты опоздал, я ужо лет двадцать как помер! А сейчас и твой черед будет.

Антон не стал ждать, пока неведомая тварь в человеческом обличии исполнит свою угрозу, и выстрелил снова. Он уже понял, что прикончить такого врага так просто не получится, и выбрал другую тактику, прицелившись тому в колено. Это действительно возымело больше эффекта – нога Матвея подломилась, он упал на четвереньки, тут же попытался вскочить, но не смог и лишь бессильно завалился на бок.

– Вот, гад, теперь неделю хромать из-за тебя! – в ярости зарычал старик и стукнул кулаком по стенке ближайшей домовины. – Эй! Поднимайтесь давайте, а то сбежит сейчас, без мяса останетесь!

Охотник подумал, что тот обращается к маячившим в темноте старухам и Степанычу, по-прежнему сидевшему на земле и тершему ладонью рассеченную бровь, и отступил на несколько шагов, лихорадочно пытаясь перезарядить двустволку. Конечно, дряхлые бабки вряд ли представляют серьезную угрозу, но их много, и если навалятся всей толпой… Что с них взять, они же сумасшедшие, да еще и наркотой какой-то упились – лучше поостеречься.

Встав так, чтобы между ним и предполагаемыми противниками оказались сразу две могилы, способные послужить препятствием, если кто-то бросится на него прямо сейчас, и еще одна предохраняла от нападения со спины, Антон наконец сумел трясущимися пальцами всунуть патроны в патронник. За это время никто не сдвинулся с места, не проронил ни звука и не попытался броситься. Даже напротив – все деревенские замерли, не шевелясь, словно затаились и чего-то ждали. Как тогда, на похоронной церемонии в избе Аксиньи, перед тем, как она…

Домовина, за которой укрывался Антон, вдруг содрогнулась всей конструкцией от мощного глухого удара изнутри. Ветхие доски треснули, раскололись, куски гнилого дерева разлетелись в стороны, и сквозь дыру в поросшей серым лишайником крыше высунулась тощая костлявая рука с длинными ногтями. Паучьи пальцы заскребли по древесине, разламывая ее и расширяя отверстие. Через миг к руке присоединилась вторая, следом за ней показалась обтянутая пергаментной кожей безволосая голова, и из могилы медленно поднялся древний иссохший мертвец. Облаченный в полуистлевшие обноски, бывшие когда-то погребальным саваном, перепачканный землей и облепленный прелой хвоей, он широко разинул рот, издав тонкий свистящий сип, хрустнул плечами, подслеповато огляделся по сторонам и принялся выбираться из обломков своего разрушенного пристанища.

Охотник в ужасе отшатнулся назад, однако и за спиной тоже раздались треск и грохот ломающихся досок, затем откуда-то слева, потом справа, и вскоре шум доносился уже со всех сторон. Савынкан оживал. Покойники вставали повсюду, разбивая свои домовины и вырываясь на свободу, хрипели ссохшимися легкими, гортанно завывали, клацали челюстями и целеустремленно двигались к Антону. Одни из них были не в состоянии подняться на ноги и только ползли, вырывая скрюченными пальцами комья сырой почвы, другие ковыляли, согнувшись в три погибели, пошатываясь и спотыкаясь на каждом шагу, а некоторые оказывались вполне резвыми и не уступали в скорости живому человеку. Где-то в лесу гулко ударил бубен, еще раз и еще. Над головой словно в ответ ему грянул гром и по земле хлестнули тяжелые капли дождя, усиливающегося с каждой секундой и заливающего факелы, постепенно погружая кладбище в кромешную тьму. В последних отблесках света можно было разглядеть, как мертвецы подставляют потокам воды свои перекошенные посмертными масками лица, и их скелетоподобные мумифицированные тела с каждой попадающей на них каплей словно обрастают плотью, напитываясь жидкостью, подобно губкам.

Не целясь, Антон выпалил в темноту сразу из обоих стволов, перехватил ружье на манер дубины и бросился бежать, исступленно размахивая бесполезным оружием над головой, но было уже поздно – на его ляжках повисли сразу две твари, успевшие подползти вплотную. Оказавшись неожиданно сильными для полуистлевших ходячих мощей, они тут же повалили охотника на раскисшую землю, вцепились жесткими суставчатыми пальцами в одежду, сковывая движения и не давая подняться. Вслед за этими двумя подоспели и новые, кучей наваливаясь сверху, ледяной хваткой стискивая запястья и лодыжки, кусаясь, царапаясь и раздирая кожу. Одним из нападавших оказался уже знакомый старик с заимки, восставший из мертвых и теперь скрипевший зубами в полуметре от лица Антона. Его оскаленную морду удалось отчетливо разглядеть в ослепительной вспышке близко ударившей молнии, расколовшей черное небо напополам. Разорвав острыми ногтями куртку упавшего, мертвец, словно гротескная пародия на одержимого страстью любовника, одним движением приник к нему вплотную, обнажил клыки, с остервенением впился в плечо жертвы – и вдруг резко отпрянул.

– Х-с-с-с, хо́лам невыль, – разочарованно прошипел он и сплюнул. – Тьфу на тебя.

Остальные выходцы из могил тоже отступили, один за другим выпуская несостоявшуюся добычу из своих смертельных объятий и оставляя ее в