Гематофаги - Стивен Козеневски

Я оглядываю комнату. Ничего, что могло бы сойти за оружие не бросается в глаза. У нас почти ничего нет, кроме одежды. Мой комбинезон лежит кучей на полу. Могу ли я задушить Заниб им? Перекрыть ей кислород? Нужен ли ей вообще кислород? Может она уже мертва - труп, оживленный странной волей этих существ? Или все еще жива? Они держат ее живой, используют ее, управляют ею, как марионеткой?

Отложим это. Нет времени на теории. Исходим из того, что Заниб жива, и я могу воздействовать на них через нее. Если это не сработает...

Я снова теряю сознание. Нет времени беспокоиться о гипотетических ситуациях. Один шанс сделать все правильно, и надеяться, что план верен, - вот и все.

Мой взгляд падает на комок в моей одежде. Что у меня в кармане? Конечно! Дозатор. Чертова Тина. Если бы она не забрала его у меня, я могла бы сейчас нажать на него и либо подстегнуть себя, либо наполнить кровь каким-нибудь ядом, который, надеюсь, положил бы конец этому гнусному пиршеству паразитов.

План смутно формируется, пока тикают секунды, и я чувствую, что бледнею и становлюсь все более отстраненной.

Шаг первый: выбраться из-под Заниб.

Шаг второй: надеть дозатор на нее и накачать этих пришельцев наркотиками.

Шаг второй кажется безупречным. Жаль только что дозатор сейчас так же недосягаем для меня как курорты Лахинити. Шаг первый - вот настоящее препятствие.

Мой разум лихорадочно работает. По счастливой случайности или случайному совпадению в голове всплывает идеальное воспоминание. Я ребенок на Илофте. Драка с Пиви до того, как она стала Пиви, когда она была еще Ядирой. Черт, мы знаем друг друга целую вечность. Пиви ударила меня, не сильно, но я все равно согнулась от боли, потому что она попала прямо в солнечное сплетение. Выбила из меня дух. На несколько секунд я тонула, тонула в идеально контролируемом воздухе станции Илофт, не в силах вздохнуть. До сих пор это был самый яркий момент ужаса, который я когда-либо испытывала. Невозможность вдохнуть была страшнее всего, что я могла себе представить.

Я могла бы... могла бы... ударить Заниб в грудину под этим углом. Пытаюсь, и даже попадаю в цель, но я слишком ослаблена потерей крови и ее железной хваткой на моих плечах. Я пробую снова, снова ничего не происходит. У меня есть одно небольшое преимущество: она не изменила тактику. Не заметила, что я пытаюсь предпринять что-то новое. Она просто держит меня так же крепко, как и раньше, когда я просто извивалась.

Мне нужно что-то твердое, чтобы ударить ее. Но ничего в пределах досягаемости. Самка гематофага отвратительно грызет мою искалеченную щеку - мрачная пародия на поцелуй любовницы. Свет в комнате угасает. Я знаю, что это не так. Он точно такой же, как был все это время. Просто мои глаза становятся расфокусированными, неспособными видеть, мое тело предает меня в жесткой хватке моего врага.

Моя шея расслабляется. Я откидываюсь назад, смиряясь с концом. Они высосут меня досуха и оставят мой труп здесь, возможно, незамеченным на часы, дни или недели, неоплаканый, убитый единственным человеком в этой части галактики, кого я могла бы назвать подругой. Потом случится что-то похуже. Высосут других. Многие умрут.

Внезапно я рвусь вперед, хотя на самом деле не двигаюсь, так как меня все еще держат. Я просто почувствовала новый прилив энергии. Это не филантропия. Мне плевать, умрут ли остальные. Возможно, мое тело накопило последний всплеск адреналина именно для этого момента. На остальных мне плевать. Я просто отказываюсь оставаться здесь, со всеми моими амбициями, оставшимися нереализованными. Нет! Пейдж, мать твою, Амброзиак не уйдет вот так!

И у меня есть кое-что твердое, чем можно ее ударить. И оно всегда со мной. Заниб так сосредоточена на захвате моих плечей, что я совершенно свободна, чтобы подтянуть ноги к груди. Я обхватываю руками голени. Сжимаюсь, как резинка, затем разжимаюсь. Мое правое колено врезается прямо в центр ее грудины.

Заниб судорожно хватает ртом воздух. Я узнаю этот звук - тот же сухой, слизистый крик, который я издала тогда на площадке с Пиви. Я выбила из нее дух. Это значит, что гематофаги не полностью контролируют ее. Какой-то элемент физиологии Заниб все еще важен. Она подается назад, присоски миног с ужасающим звуком отрываются от двух мест, где они прикрепились ко мне. Я знаю, что выиграла только несколько секунд. Когда диафрагма спазмирует, это кажется вечностью, но в реальном мире это всего лишь мгновение.

Гематофаги бешено бьются, пока Заниб отступает. Это значит, что моя догадка была верна: они управляют ею как машиной. Мне просто нужно встать и добраться до дозатора. Но я не могу. Я слишком слаба. Как гребаный ребенок. Я напрягаю все силы, но все, что могу, - это выбросить себя из койки на твердый металлический пол. Выставляю локти в попытке смягчить падение, но боль все же пронзает тело, когда они ударяются о палубу.

Блядь, как же больно. Ноги не держат, я лишь беспомощно скольжу ими по полу. Нет, встать - не вариант. Черт! Я протягиваю руки, цепляюсь за палубу и тащу себя вперед. Наверное, так чувствовала себя безкожая в нашей гравитации. Я рывком бросаю свое тело вперед.

И, конечно, Заниб уже пришла в себя.

- Прости, целочка, - говорит голос Заниб-которая-не-Заниб, - тебе не уйти.

- Не называй меня так, - рычу я.

Глупо, конечно, но это ужасно меня бесит. Это было ее прозвище для меня. Эти... твари не имеют права его использовать. Я снова шлепаюсь вперед, как тюлень на льдине. Заниб уже на ногах. Моя рука касается ткани, когда она наклоняется, хватает меня за пятки и дергает назад. На один короткий миг я удерживаю комбинезон, но он выскальзывает и падает у самой койки. Близко. Так близко, но вне моей досягаемости.

- Почему ты просто не умрешь, как хорошая девочка? Как Заниб умерла для нас? Разве ты не видишь, что мы голодны?

Ревя в бессмысленной ярости, я перекатываюсь на спину и резко бью ногой вверх. Моя голень попадает Заниб - или тому, что от нее осталось - прямо в пах. Она сгибается от боли. Это был хороший удар. Я отползаю назад, по сути, двигаясь как краб, и тянусь, чтобы схватить свой комбинезон, когда она хватает меня и отрывает от пола. Она обхватывает меня руками в смертельных объятиях, сжимая так сильно, что