Гематофаги - Стивен Козеневски

С трудом, стараясь не дать ему выскользнуть, я достаю из кармана планшет. Весь экран мигает красным, и на нем отображается объявление о том, что офисная связь отключена из-за чрезвычайной ситуации. Вот уж очень полезная информация.

Я направляюсь к шлюзу, который открывается, но мне приходится карабкаться вверх, чтобы пройти через него, потому что он перпендикулярен своему обычному положению. У меня это не очень хорошо получается. Мне нужно поесть, так что столовая кажется мне хорошей целью. Возможно, там есть кто-то еще. Вообще самое логичное сейчас - встретить хоть кого-нибудь поблизости и выяснить, что происходит.

Аварийное освещение - единственный источник света. Вдалеке воет сирена, что кажется мне странным. Я думала, что аварийную сирену слышно в любом месте офиса. Я слышу отчетливый шипящий треск лучемета позади. Оборачиваюсь и вижу, как еще одна полоса света проносится по коридору перпендикулярно тому месту, где я лежу, пытаясь отдышаться. Запах озона ударяет мне в лицо, и я вскакиваю на ноги.

Почти сразу же из-за угла вылетает фигура. Увидев меня, она расширяет глаза и кричит:

- Беги!

Я поворачиваюсь и почти спотыкаюсь. Женщина мгновенно настигает меня. Она переплетает свои пальцы с моими и практически тащит меня по коридору. Мое сердце колотится, я не привыкла так бегать. Боюсь, что снова потеряю сознание. Когда в голове проясняется, я узнаю бегущую. Это Иден, уборщица.

- Что... - выдавливаю я, - что происходит?

Внезапно грудь Иден выпячивается вперед, а голова откидывается назад. Она прижимает свободную руку к пояснице, другая рука выскальзывает из моей, когда она падает на пол. В животе Иден зияет дыра размером с мой большой палец, сквозь которую я вижу палубу. Я никогда раньше не видела работу лучемета вблизи. Луч прошел сквозь нее с хирургической точностью - навылет, прижег края раны, но разрушения от этого не стали менее сокрушительны.

Я вздрагиваю, ожидая смертельного выстрела. Между мной и стрелком теперь нет никаких преград, и у меня действительно нет сил бежать дальше. Или даже стоять. Я чувствую, что меня шатает, будто от сильного ветра.

Но выстрела не следует. Я наконец поворачиваюсь и смотрю на своего преследователя. В конце коридора стоит фигура в скафандре. Мне не сразу понятно, зачем. Я прекрасно дышу, и гравитация кажется нормальной. Мне приходит в голову, что выжившие, вероятно, боятся заражения - того самого, которое колонисты "Предначертанной Судьбы" называли "нашествием". Теперь я знаю, что это гематофаги. Но когда фигура приближается, я понимаю, что ошиблась.

Ее лицо - месиво из красных обнаженных мышц, там, где оно не покрыто бинтами. Ниа, капитан безкожих. Значит, ей удалось сбежать, несомненно, воспользовавшись хаосом нашествия. Возможно, когда офис перевернулся, ее выбросило из брига, и неохотное решение Дианы выдать ей скафандр позволило пиратке свободно бродить по коридорам.

Я поднимаю руки в воздух настолько, насколько позволяют мне кричащие мышцы. Я не уверена, что еще делать. Ниа наводит на меня лучемет.

- Отойди, - говорит она, голос проходит через микрофон на скафандре у основания подбородка.

Я не двигаюсь. Не уверена, чего она хочет, и даже почему она не стреляет.

- Отойди! - повторяет она, на этот раз крича и указывая оружием, и я почти готова поверить, что в ее голосе слышна нотка отчаяния.

Я встревожена, но снова не двигаюсь, и внезапно Ниа мчится на меня, как разъяренный бык. Она толкает меня назад, и я больно падаю на копчик, морщась от боли. Ниа опускает тяжелый ботинок на грудь Иден и наводит лучемет на ее голову.

- Она уже мертва! - кричу я.

Но в который раз несу глупости. С отвратительным звуком, который я слышала только дважды, но который навсегда врезался в мою память, правый глаз Иден вылетает. Гематофаг извивается и выползает из ее глазницы, как змея, которую зачаровывают на уличном базаре в Тафра-Нэлл. Ниа стреляет из лучемета снова и снова, и по коридору разносится запах пережаренных морепродуктов.

Она несколько раз пинает голову Иден, прежде чем с силой опустить ботинок и раздавить ее, как перезревший фрукт. Кусочки серого вещества, костей и лица разлетаются по палубе и переборкам, и несколько капель крови попадают мне на лоб.

Ниа переводит взгляд на меня. Снова наводит на меня винтовку.

- Ты чистая?

- Да, - отвечаю я, хотя на самом деле не имею понятия.

Дали бы мне паразиты знать, если уже захватили меня? Как я могу быть уверена, что мои мысли действительно мои? Откуда мне знать, что у меня в мозгу не сидят два угриных хвоста, которые подкидывают мне решения и импульсы, которые я считаю своими?

- Ты уверена?

- Да не знаю я. Откуда я могу знать?

- О, ты бы знала. Но я не думаю, что ты сказала бы мне это в любом случае. Они бы тебе не позволили.

- Ты собираешься стрелять в меня?

Она колеблется.

- Наверное, мне следовало бы, чтобы быть уверенной, - oна оглядывает меня с ног до головы. - Ты же эксперт по истории, да?

Я киваю.

- Остальные ищут тебя. Если бы ты была кем-то другим, я бы, наверное, не рискнула. Но лучше я позволю им провести тест.

- Какой тест?

- Сейчас узнаешь, - отвечает она, жестом приказывая мне встать и идти.

27

Мы останавливаемся уже у самой столовой. На переборке есть отметка - зеленый "X" из нашего краскопульта.

- На колени. Спиной к переборке. Руки на голову.

- Я сейчас слаба как котенок, - отвечаю я, указывая на изуродованную щеку и глаз. - Они выпили меня почти досуха. Я не смогу сопротивляться, даже если бы захотела.

С той же интонацией Ниа повторяет:

- На колени. Спиной к переборке. Руки на голову.

Я киваю и подчиняюсь. Колени жалуются на такое положение. Безкожая ни разу не поворачивается ко мне спиной, пока берет один из старомодных телефонов, которыми пользуются охранники. Снимает трубку и вставляет провод в динамик своего скафандра, где для этого есть разъем.

- Да, это я, - говорит Ниа. - Уборщица мертва. Нет, никаких сомнений. Это была она. Будем надеяться, что она была единственной. Угадайте, кого я еще нашла. Ага, ту самую малышку, которую вы все искали. Историчка. Амброз-как-ее-там. Да, прямо за ее дверью, там, где никто из вас не догадался проверить. Да, мы в зеленой комнате. Хорошо, я присмотрю за ней,