Гематофаги - Стивен Козеневски

Единственная хорошая новость в том, что она еще не поняла моего плана. Она - или правильнее будет сказать "они" - думала оба раза, что я пытаюсь добраться до шлюза. Но теперь у меня в руках мой комбинезон, и я лихорадочно ощупываю его, пытаясь найти дозатор, не имея возможности опустить глаза. Мои руки сжимают планшет. Отлично. Бесполезно. Или, точнее, полезно для отправки сигнала бедствия, но я буду мертва к тому времени, как он дойдет до кого нужно.

К.П. появляется в поле зрения, внезапно заполняя собой все мое зрение. Рот Заниб открывается, и ее голос - или его роботизированная имитация - раздается, но впервые я понимаю, что это говорят они. Заниб для них просто марионетка, гигантская мясная марионетка.

- Поцелуй меня, любимая.

К.П. бросается, как аспид, засовывая все свое тело в мой рот и в горло. Я тщетно пытаюсь укусить его, почти не уверенная, хочу ли я перекусить его, даже если бы могла, но его чешуйчатое, извивающееся тело слишком прочное. Я не могу сделать ничего, кроме как поцарапать его, даже при всей силе моих челюстей. Он извивается в моем горле, и я не знаю, что он пытается сделать, но чувствую, как мое тело насилуют. Это настолько больно, что у меня слезы текут ручьем, и внезапно его подруга бросается вперед, накрывая весь мой глаз и впиваясь, прежде чем я успеваю закрыть его.

Теперь я в тисках: один гематофаг вгрызается в мое горло, все еще не останавливаясь, пока я смотрю в горло другого, который пьет мою кровь из глаза. Возможно, я наконец мертва, но моя рука наконец находит нужный карман и вытаскивает дозатор. Глядя одним глазом, я застегиваю его на запястье Заниб и бешено кручу ручки. Не знаю, какую смесь он вкачивает в нее сейчас, но я знаю, что это далеко за пределами безопасных уровней для человека.

Внезапно К.П. перестает копаться в моем пищеводе и обмякает. Самка тоже перестает грызть мой глаз. Она падает с моего лица, нанося ужасные повреждения, когда отрывается. Теперь я слепа на один глаз. Заниб стонет и начинает пускать пену изо рта. Она оседает на пол, и вместе с этим движением К.П. с влажным чавканьем выскальзывает из моего истерзанного, растянутого горла. Несколько секунд Заниб бьется в конвульсиях, потом тело обмякает. Она наконец мертва. Я не нахожу в себе сил даже проверить пульс - я просто не могу. Я валюсь на пол.

Надеюсь, что в мгновение оставшегося сознания я не ударюсь головой о переборку снова, но у меня нет выбора. Еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой истощенной и физически изувеченной. Шок поглощает мои чувства, и я проваливаюсь в беспокойный сон.

26

Удивляюсь, что вообще очнулась. Не думала, что гематофаги оставили мне достаточно крови, чтобы прийти в себя. Щеку жжет огнем. Глаз - то, что от него осталось, - заплыл и не открывается, вся эта область адски болит при малейшем прикосновении. Грудь по сравнению с остальным - сущий пустяк, просто тупая пульсация. Челюсти ломит, горло дерет, будто я проглотила наждачку. Меня мутит, я едва стою на ногах - и никогда в жизни я так не хотела просто умереть. Не заснуть. Именно умереть.

Мне слишком больно, чтобы спать. Ледяные объятия беспамятства не дали мне отдыха, я истощена. Взгляд падает на скрюченное тело Заниб. Гематофаги неподвижны. Похоже, со смертью носителя погибли и паразиты. Хотя, наверное, так бывает не всегда. Возможно, мне просто повезло, и доза, которую я вколола Заниб, прошла и через их кровеносную систему тоже. Может быть они способны выживать после смерти носителя, а эти двое просто не справились.

Я подползаю к Заниб, не в силах сдержать стон и с трудом переворачиваю ее на спину. Протягиваю руку, пальцы дрожат, когда я выдергиваю самку из ее глаза. Вместе с ее хвостом выходит кусок серого вещества. Я вздрагиваю, но мне слишком любопытно, чтобы не продолжать.

- Свет ярче, - хриплю я, и освещение поднимается с уровня романтического свидания до уровня, позволяющего мне что-то разглядеть.

Это отвратительно, но я беру голову моей возлюбленной в руки и смотрю в ее черепную коробку. К.П. все еще прикреплен к маленькому комочку непереваренных мозговых тканей почти у самого горла.

Крошечные прозрачные шарики усеивают пустое пространство, где был ее мозг. Яйца, - понимаю я с дрожью. Гематофаги спаривались в ее голове, совокуплялись и размножались. Они прикрепились прямо к самой малой части ее мозга, которая еще могла функционировать на животном уровне, и затем дергали за нервные окончания у основания позвоночника, как за нити марионетки.

Я хватаю труп К.П. и с яростью дергаю. Сначала он не поддается, но после нескольких долгих, сильных рывков мне наконец удается оторвать его от черепа Заниб. Я бездумно бросаю его рядом с его подругой. Пришло время обнять мою возлюбленную в последний раз.

Я прижимаю ее голову к себе - она пугающе легкая - и кладу себе на колени, мягко гладя ее по волосам.

- Прости меня за это, Заниб. Мне очень жаль. Я думаю, мы могли бы быть счастливы вместе. По крайней мере... нам было бы весело.

Я слишком оцепенела, чтобы думать о чем-то, кроме собственного горя, но теперь другие заботы начинают поднимать свои уродливые головы в моем тревожном состоянии. Почему, например, никто не пришел проверить? Нас обеих не было на посту уже несколько часов.

Затем я вспоминаю о лаборатории Заниб. Лебедка жужжала, и я была уверена, что она там. Сколько гематофагов она принесла на борт? Сколько их она занесла случайно? Если один К.П. смог ее одолеть, а потом привести на борт свою пару, сколько еще паразитов они протащили сюда намеренно, уже управляя телом Заниб? И насколько далеко распространилось заражение по офису?

Мне нужно встать, но все кажется странно перевернутым. Моя бывшая горизонтальная койка теперь вертикальна. Правая переборка теперь - пол. Похоже, весь офис перекосило на девяносто градусов вправо.

- Ооо, - вырывается у меня, когда я с трудом поднимаясь на ноги.

Мир плывет перед глазами, прежде чем наконец вернуться в нормальное состояние, если не считать несколько цветных пятен, то и дело вспыхивающих в поле зрения.

Все перевернуто вверх дном. Но электроника, по крайней мере, похоже, работает. Я хватаю свой комбинезон и, с трудом, засовываю себя в него. От пульсирующих ран меня бросает в жар,