Гематофаги - Стивен Козеневски

Как только она вешает трубку, Ниа будто оседает под тяжестью, плечи ее обвисают. Винтовка опускается так, что я уже не уверена, нацелена ли она на меня. Она устала - вымотана до предела. Она тянется и щелкает маленьким переключателем на панели спереди скафандра. Я предполагаю, что это предохранитель для маленькой ручки, которую она тут же поворачивает против часовой стрелки, затем снова щелкает переключателем, фиксируя ручку. Почти сразу она оживает - так же, как и я, когда мой дозатор впрыскивает амброзию. Черт. Я забыла про свой дозатор. Он остался на теле Заниб. Но я больше не хочу его. Не хочу возвращаться за ним.

- Допинг? - спрашиваю я, указывая носом на ручку.

Она смотрит на меня. Винтовка слегка покачивается, и теперь я уверена, что она снова нацелена на меня, а не в пол.

- А?

- Наркотики? Это контрольная панель внутривенных вливаний?

Она опускает взгляд на свою панель. Постукивает по ней пальцем.

- О. Нет. Это моя внутренняя гравитация. Знаешь, мы, безкожие, любим низкую гравитацию.

Я присматриваюсь. Вокруг ручки есть небольшое цветное кольцо. От двенадцати до трех часов - белый. От трех до шести - зеленый, от шести до девяти - желтый, от девяти до двенадцати - красный.

- Белый - это низкая гравитация?

Она кивает.

- Зеленый - как на Земле, желтый - для тех, кто с миров с высокой гравитацией.

- И, полагаю, красный расплющит тебя в лепешку.

Она усмехается.

- Черт, если речь обо мне, то меня расплющит уже зеленый.

- Да, я знаю.

Она смотрит на меня. На ее лице появляется туповатое выражение узнавания.

- Я тебя знаю, да? Ты была там, когда та корова пришла ко мне в камеру.

- Та корова дала тебе этот скафандр, не так ли?

Ниа фыркает. Прежде чем наш короткий разговор продолжается, из-за угла выходит Тина. Ее обычно опрятный сиреневый хирургический костюм разорван, весь в крови и вообще в полном беспорядке.

- О, Тина, - выдыхаю я.

Это первый раз после нападения Заниб, когда я чувствую хоть какое-то облегчение. Увидеть знакомое лицо в Ниа... ну, это не совсем хорошо и уж точно не успокаивает, хотя, похоже, она на нашей стороне, что бы ни значила "наша сторона". Это просто есть. Но видеть Тину - настоящее облегчение.

Она не отвечает. Фактически, ее взгляд опускается в пол. Это не та женщина, которую я помню. Никогда не будучи особенно теплой, Тина была приветливой, и я даже думала, что мы подружились после того, что случилось с Бекс.

- Ты знаешь процедуру, Ниа.

Безкожая кивает и опускает лучемет на пол, затем отталкивает его к Тине. Тина перепрыгивает через него, когда он приближается, и он скользит у нее под ногами. Затем Тина кладет планшет на пол и пододвигает его к Ниа. Та хватает планшет с пола, прежде чем тот перестает скользить, и подключает его к скафандру через разъем, похожий на тот, в который она вставляла телефонный провод.

- Отчет о целостности скафандра, - командует Тина. - Голосовой. Громкость средняя.

Металлический голос планшета отвечает:

- Сто процентов целостности скафандра поддерживалось в течение последних семи часов.

Семь часов? Я была без сознания довольно долго.

- Блядь, как будто я стала бы его снимать, - усмехается Ниа.

Тина издает тихий вздох облегчения. Она забирает планшет и возвращает Ниа винтовку.

- К переборке, пожалуйста.

Кивая, Ниа отступает к переборке. Тина засовывает руку в свою сумку и достает то, что я никогда не ожидала увидеть в черной сумке медсестры: краскопульт. С близкого расстояния она ставит зеленый "X" на плечо скафандра Ниа. Впервые я замечаю, что у нее самой на хирургическом костюме похожая отметка.

Не глядя мне в глаза, Тина присаживается на корточки менее чем в метре от меня.

- Прикрывай меня, - говорит она, повернув лицо в сторону Ниа, но все еще не глядя на меня.

Ниа пересекает коридор и приставляет дуло лучемета прямо к моему уху.

- Это кажется... - начинаю я.

- Молчать, - рычит Ниа, толкая меня стволом в голову.

Тина распаковывает свою сумку и достает второй предмет, который я не думала увидеть у медсестры: чайную ложку. Наконец, она вынуждена посмотреть на меня. Тина сначала смотрит на мой слепой глаз, затем на здоровый и, кажется, решает, что оперировать будет этот. Мне внезапно становится тревожно, я догадываюсь, что будет дальше, но Ниа, словно чувствуя мои нервы, помогает успокоиться, постукивая дулом лучемета по моей щеке, напоминая, что оно здесь.

Тина делает три укола: два под глазом и один над. Я не понимаю, зачем они, пока она не берет меня за нижнее веко и не прикалывает его к щеке с помощью того, что выглядит как английская булавка. Я почти не чувствую этого, потому что боли нет. Уколы, по-видимому, были местной анестезией. Затем она прикалывает мое верхнее веко к брови.

Я знаю, что дышу чаще, чем в обычных обстоятельствах - но разве можно меня винить? - у меня есть все основания волноваться из-за того, что будет дальше. А когда она на моих глазах стерилизует ложку - жуткая пародия на наркоманский ритуал, - меня охватывает настоящая паника.

- Смотри вниз.

- Ты не можешь сделать это с моим плохим глазом?

На мгновение она снова становится собой, по крайней мере той Тиной, которую я помню.

- Прости, Пейдж, - затем холодность возвращается. - Если ты действительно Пейдж.

Она смотрит на Ниа, и они кивают друг другу. Я дышу как паровоз. А затем ложка оказывается в моей глазнице. Боль притуплена наркотиками, но ощущение остается ужасно дискомфортным и вообще отвратительным. Я пытаюсь поднять взгляд на ложку, которая копается в моем глазу, но это настолько больно, что я понимаю, почему Тина велела мне смотреть вниз, и я подчиняюсь, как раз вовремя - мой глаз выпадает с отвратительным хлюпаньем. К счастью (если это слово уместно), он падает всего на несколько сантиметров в ожидающую ладонь Тины в латексной перчатке. Теперь я полностью слепа - один глаз разодран в клочья, другой "безопасно" покоится в руке медсестры. Мое дыхание все еще частое и поверхностное, и я догадываюсь по теплу и бесконечным секундам, что Тина светит фонариком в мою пустую глазницу свободной рукой.

Она очень аккуратно вставляет его обратно, гораздо аккуратнее, чем на любом другом этапе этой процедуры. Мой глаз