Гематофаги - Стивен Козеневски

- Забудь, босс. Сосредоточься.

- Все. Сосредоточилась, - соглашается Хелена.

Они возвращаются к своей тактике передвижения, словно в танцевальной вариации. Убивают еще одного колониста. Находят еще одну ловушку. Один раз Тампа почти поскальзывается в покрывающей пол массе. Другая (не могу определить, кто именно) удерживает ее, прежде чем она падает.

Когда они наконец находят Бекс, я жалею, что они это сделали. И жалею, что решила смотреть. Жалею, что солгала Диане о том, что считаю лучшим для компании. Жалею, что подписала контракт с "Хестл", что отправилась в эту экспедицию, что начала работать над докторской, что вообще родилась.

Бекс - точнее, то, что от нее осталось, - лежит на плите, которую я не могу идентифицировать ни как сектантский алтарь, ни как обеденный стол, но, похоже, она служит и тем, и другим. Вокруг нее сидят на корточках обитатели Модуля "9", рты вымазаны черной кровью, некоторые грызут полосы ее плоти.

Это хуже, чем я могла себе представить, а я представляла много ужасных судеб для Бекс. Они содрали плоть с ее ног до костей. Ее грудь зияет, внутренности вырваны и свисают, словно из рога изобилия. Они ели ее, а она кричала и сопротивлялась. Неясно, когда именно она умерла.

Охранники собирались всего несколько минут и, возможно, двадцать минут исследовали Mодуль, прежде чем нашли ее, но мне кажется, что Бекс была обречена с того момента, как мы вдохнули газ. Почему они выбрали ее, а не Хелену или меня? Возможно, по суеверным причинам. Возможно, Бекс просто было легче нести. Она погибла настолько ужасно и унизительно, что это невозможно вообразить.

Хелена поступает так, как поступил бы любой здравомыслящий человек, окажись он перед лицом такого ужаса. Спокойно, медленно, размеренно она начинает расстреливать одного колониста за другим, пока они кричат и умоляют о пощаде. Тех, кто пытается бежать, она расстреливает первыми.

После недолгих колебаний Проссер и Тампа присоединяются к ней. Я не вижу их лиц, но подозреваю, что они не испытывают той же радости, что и при уничтожении безкожих. Утратив все человеческое, обитатели Модуля "9" вызывали не столько ужас, сколько жалость - как стая шакалов, способная одолеть жертву лишь трусостью и хитростью.

Когда все колонисты в поле зрения мертвы, пронзенные чистыми, прижженными отверстиями, Хелена стоит все еще с оружием наготове, словно отчаянно жаждет новых целей.

- Что мы скажем директору? - спрашивает Тампа.

- Мы докладываем ровно то, что произошло. Мы не несем ответственности перед враждебными незнакомцами, - говорит Хелена.

- Они не должны были начинать эту войну, если не хотели, чтобы мы ее закончили, - соглашается Проссер.

Из них троих Тампа, похоже, меньше всех горит желанием докладывать о случившемся, но даже ее сомнения выглядят скорее как нерешительность. А какова вообще "правильная" реакция на каннибализм?

Стук из источника, который я не могу определить, даже когда перематываю и ставлю на паузу, заставляет всех троих охранников вздрогнуть, и они крутятся на месте, безнадежно направляя оружие во все стороны. Хелена первой определяет источник.

- Ёб твою мать, - бормочет она, - вы только посмотрите на это.

Трое охранниц подходят к стеклянной панели. Она идентична панелям гидропонного сада, который мы видели в Модуле "8". Однако в этом месте есть что-то, что их тревожит. Я не могу понять, что именно. Что они видят?

- Это их система водоснабжения? - спрашивает Проссер.

Хелена кивает. Проссер стучит по стеклу.

- Должно быть, она загрязнена той субстанцией снаружи.

Я понимаю, что гидропонный сад стал красным, зараженный кровавым океаном. Это то, что я никогда бы не определила, глядя на черно-белое изображение. Женщинам, которые были там, потребовалось достаточно времени, чтобы заметить это вживую.

Стук раздается снова, и охранницы снова вздрагивают, но на этот раз источник очевиден. Один из гематофагов прикрепился к пластистали, пытаясь присосаться к ней, как будто отчаянно пытаясь добраться до них.

- Это что еще за хрень? - спрашивает Тампа.

- Местная фауна. Кровосос. Помните? Как и предсказывал ксенобиолог. Как она его назвала?

- Гематофаг, - говорю я вслух.

- Минога, - говорит Хелена.

Голова расстрелянного колониста дергается. Я дергаюсь вместе с ней. Она начинает поворачиваться к охранницам. Медленно, любовно, гематофаги внутри выдавливают сначала один глаз, затем другой, избегая характерного хлопка, который обычно сопровождает такое действие.

Я вижу это раньше, чем кто-либо из тех, кто был там. Я знаю, что происходит, задолго до того, как кто-либо другой это понимает. Но они заперты там, в крошечном прямоугольнике моего планшета, заперты в прошлом, не в силах избежать того, что происходит, не в силах осознать это так, как я. Это как смотреть головид "Предначертанной Судьбы" и знать, что этот чертов корабль разобьется с самого первого кадра, и никто на экране не может ничего с этим поделать, несмотря на все их попытки отсрочить неизбежное.

Гематофаги выползают из головы каннибала, пока охранницы продолжают разговаривать друг с другом. Я не слышу ни слова из того, что они говорят, потому что слишком сосредоточена на действиях паразитов. Они ползут по палубе, по-видимому, страдая от нахождения на открытом воздухе. Конечно, они должны страдать. Они привыкли плавать в океане биологических жидкостей. Они покидают его только для того, чтобы поселиться в теле ничего не подозревающего хозяина. Нахождение на открытом воздухе должно быть для них пыткой, как для рыб без воды или как для людей, которым принудительно удерживают голову под водой.

Стойкое впечатление, что они совещаются - я наблюдаю, как они извиваются, их тела сплетаются вместе и, по-видимому, обмениваются каким-то видом общения. Это не тупые животные. Я не знаю, почему я все еще думала о них так, даже после всего, что видела, но каким-то образом я думала, что это мы даем им интеллект, а не наоборот.

Размножающаяся пара, кажется, согласовала план, и, работая вместе, каждый впивается в штанину скафандра Проссер и тянет в противоположные стороны. У гематофагов, должно быть, челюсти сверхъестественной силы, раз им удается разорвать скафандр. Я знаю, что они не непроницаемы, но не думала, что действия человека или животного могут прорвать его материал. До сих пор. Только сейчас охранницы замечают то, за чем я с ужасом наблюдала все это время. Скафандр Проссер начинает пищать, объявляя:

- Целостность скафандра нарушена! Целостность скафандра нарушена!

Проссер и остальные снова крутятся, совершенно не в силах определить угрозу. Тампа даже смотрит на потолок, в сторону, противоположную той, куда следовало бы смотреть. Слишком поздно.