Истории с привидениями - Эдит Уортон

Поправившись наконец, я принял решение поехать в то место (на этот раз при свете дня, разумеется), отыскать в саду могилу – «тенистый уголок, куда никогда не заглядывает солнце» – и умиротворить несчастное привидение букетиком цветов. Но врачи придерживались другого мнения, и, судя по всему, моя слабая еще воля неосознанно поддалась им без сопротивления. Во всяком случае, я уступил их настоянию, чтобы меня из отеля отвезли прямо на парижский поезд, а потом на пароходе доставили, как место багажа, в швейцарский санаторий, который они мне рекомендовали. Конечно, я намеревался вернуться, когда меня подлечат… а пока все с большей нежностью, но со все бо́льшими перерывами мои мысли возвращались с моей заснеженной горы к той завывающей осенней ночи над Бухтой усопших и ошеломляющей встрече с мертвой Мэри Паск, которая была для меня гораздо более реальной, чем когда-либо был кто бы то ни было из живых людей.

IV

В конце концов, почему я вообще должен рассказывать это Грейс Бриджуорт? Я мельком увидел нечто совершенно ее не касающееся. Если меня удостоили этим откровением, разве не должен я схоронить его в тех глубочайших глубинах, где необъяснимое и незабываемое покоятся вместе? А кроме того, какой интерес может представлять эта история для такой женщины, как Грейс, которая не сможет ни понять, ни поверить в нее? Она только сочтет меня «чудаком», что уже сделали многие другие. Когда я наконец снова прибыл в Нью-Йорк, моей первой заботой было убедить всех в моем окончательном возвращении к ментальному и физическому здоровью, и в схему доказательств мой опыт общения с Мэри Паск никак не входил. Хорошо все обдумав, я решил держать язык за зубами.

Но некоторое время спустя воспоминание о могиле начало беспокоить меня. Интересно, поставила ли на ней Грейс достойный надгробный камень? – думал я. Подозрительно заброшенный вид дома наводил на мысль, что, возможно, она вообще ничего не сделала – отмахнулась от этого дела до следующей поездки за границу. «Грейс легко забывает…» – вспомнил я дрожащий голос бедного призрака… Нет, определенно, никакого вреда не будет, если я задам (тактично) только один вопрос – об уходе за могилой, тем более что я начинал винить себя в том, что не вернулся тогда, чтобы своими глазами увидеть, как содержится могила…

Грейс и Хорас приняли меня со всем былым дружелюбием, и вскоре ко мне вернулась привычка заглядывать к ним на обед, когда, по моим соображениям, они были одни. Тем не менее возможность поговорить с Грейс представилась мне не сразу – пришлось ждать несколько недель. А потом однажды, когда Хорас обедал не дома и мы с Грейс оказались наедине, мой взгляд упал на фотографию ее сестры – старую, выцветшую фотографию, с которой мисс Паск смотрела на меня, как мне показалось, укоризненно.

– Кстати, Грейс, – начал я, – по-моему, я не говорил вам: за день до того, как у меня случился тот тяжелый рецидив, я ездил в то местечко… где жила ваша сестра.

Ее лицо вмиг оживилось.

– Нет, не говорили. Как мило с вашей стороны! – Слезы с готовностью навернулись на ее глаза. – Я так рада, что вы это сделали. – Понизив голос, она тихо добавила: – Вы ее видели?

От этого вопроса холодные мурашки пробежали у меня по спине, как тогда. Я с любопытством посмотрел на пухлое личико миссис Бриджуотер, улыбавшееся мне сквозь пелену слез, не причинявших боли.

– Я все больше корю себя за дорогую мою Мэри, – добавила она дрожащим голосом. – Но расскажите мне… расскажите мне все.

В горле у меня стоял комок, я чувствовал себя не более уютно, чем в присутствии самой Мэри Паск. Тем не менее никогда прежде я не замечал за Грейс Бриджуорт никаких сверхъестественных способностей. Я с трудом вытолкнул из себя слова:

– Все? О, я не могу… – я сделал попытку улыбнуться.

– Но вы же видели ее?

Продолжая улыбаться, я сумел лишь кивнуть.

Внезапно лицо ее сделалось изможденным – да, изможденным!

– Она так ужасно изменилась, что вы не можете говорить об этом? Скажите мне, в этом дело?

Я покачал головой. В конце концов, меня ведь поразило именно то, что изменения были так невелики, что разница между живым и мертвым оказалась незначительной. Но Грейс продолжала пытливо заглядывать мне в лицо.

– Вы должны мне сказать, – настаивала она. – Знаю, что мне давно следовало поехать туда…

– Да, вероятно. – Я поколебался, но добавил: – Хотя бы ради того, чтобы позаботиться о могиле…

Она сидела молча, не отрывая глаз от моего лица. Слезы высохли, но озабоченность в ее взгляде медленно сменялась чем-то вроде ужаса. Неуверенно, почти нехотя, она протянула руку и на миг положила свою ладонь на мою.

– Дорогой мой друг… – начала она.

– К сожалению, – перебил ее я, – мне самому не удалось вернуться, чтобы навестить могилу… потому что я заболел на следующий день.

– Да-да, конечно, я знаю. – Она помолчала, потом совершенно неожиданно спросила: – Вы уверены, что действительно были там?

– Уверен ли я? Господь милосердный… – теперь я уставился на нее. – Вы подозреваете, что я еще не совсем здоров? – предположил я, неловко рассмеявшись.

– Нет-нет… разумеется, нет… но я не понимаю.

– Не понимаете – чего? Я заходил в дом… я видел там все, кроме могилы…

– Ее могилы? – Грейс вскочила, прижав руки к груди и бросившись от меня прочь. В дальнем конце комнаты она остановилась, глядя на меня, потом стала медленно подходить обратно.

– Но это значит… – Она не сводила с меня еще испуганного, но уже успокаивающегося взгляда. – Неужели вы ничего не слыхали?

– Не слыхал?

– Но это было во всех газетах! Вы их что, не читали? Я хотела вам написать… а потом сказала себе: «Все равно он увидит это в газетах…» Вы же знаете, как я не люблю писать письма…

– Что я должен был увидеть в газетах?

– Ну как же – что она не умерла… Она не мертва! И никакой могилы нет, мой дорогой! Это был всего лишь каталептический транс… врачи сказали – необычный случай. Но разве она вам все не рассказала сама, раз вы ее видели? – Она разразилась почти истерическим смехом. – Разумеется, она сообщила вам, что не мертва?

– Нет, – медленно произнес я. – Этого она мне не сказала.

Потом мы долго говорили с ней, пока Хорас не вернулся со своего мужского ужина уже после полуночи. Грейс то и дело настойчиво возвращала нас к теме сестры,