Истории с привидениями - Эдит Уортон

– Заклятье?

– Именно это я и сказала: его околдовали.

В комнате повисла напряженная тишина, потом Босуорт, чувствовавший себя более свободно или менее косноязычный, чем его спутники, спросил с намеком на юмор:

– Вы используете это слово в прямом смысле, миссис Ратледж, как в Писании?

Прежде чем ответить, она смерила его взглядом.

– Так использует его он.

Дьякон трескуче покашлял, чтобы прочистить свое длинное горло.

– Не будете ли вы любезны сообщить нам подробности, пока не пришел ваш муж?

Миссис Ратледж опустила взгляд на свои сцепленные руки, как будто обдумывая его вопрос. Босуорт заметил, что кожа на ее верхних веках такая же белая, как на всем лице, поэтому, когда она их опускала, ее довольно выпуклые глаза становились похожи на незрячие глазницы мраморной статуи. Ощущение было не из приятных, и он перевел взгляд на текст над каминной полкой, который гласил:

«Душа согрешающая, она умрет»[37].

– Нет, – вымолвила наконец хозяйка дома, – я подожду.

В этот момент Сильвестр Бранд внезапно встал, отодвинул назад стул и произнес грубым басом:

– Навряд ли я чего-нибудь знаю полезного про библейские тайны, а мне сегодня ехать в Старкфилд, дело надо закончить с одним человеком.

Миссис Ратледж подняла тонкую длинную руку. Чахлая и сморщенная от тяжелой работы и холода, она тем не менее имела цвет свинцовых белил, как и ее лицо.

– Вас не задержат надолго, – сказала она. – Сядьте, пожалуйста.

Фермер Бранд стоял в нерешительности, его лиловатая нижняя губа нервно подергивалась.

– Тут же дьякон, такие вещи больше по его части…

– Я хочу, чтобы вы остались, – спокойно сказала миссис Ратледж, и Бранд сел.

Настала тишина, все четверо присутствовавших, казалось, прислушивались, не зазвучат ли шаги, но ничего не было слышно, и минуты через две миссис Ратледж заговорила снова.

– В той старой лачуге на Леймеровом пруду – вот где они встречаются, – вдруг сказала она.

Босуорту, смотревшему на Сильвестра Бранда, почудилось, будто задубевшая кожа фермера потемнела от прилива крови к лицу. Дьякон Хиббен подался вперед с любопытным огоньком в глазах.

– Они – это кто, миссис Ратледж?

– Мой муж, Сол Ратледж, и… она…

Сильвестр Бранд снова заерзал на стуле.

– Какая такая – она? – резко спросил он, словно вдруг очнулся от каких-то далеких размышлений.

Тело миссис Ратледж не шевельнулось, она лишь повернула в его сторону голову на длинной шее.

– Ваша дочь, Сильвестр Бранд.

Фермер вскочил и взорвался потоком нечленораздельных звуков, среди которых пробивались отдельные слова.

– Моя… моя дочь?.. Какого черта? Про что это вы?.. Моя дочь?.. Да это ж бесстыжее вранье!.. Моя… моя…

– Ваша дочь Ора, мистер Бранд, – медленно уточнила миссис Ратледж.

Босуорт почувствовал, как холодок пробежал у него по позвоночнику. Он инстинктивно отвернулся от Бранда и остановил взгляд на пятнистом лице дьякона Хиббена. Между пятнами оно сделалось таким же белым, как лицо миссис Ратледж, и на этом фоне глаза его горели, как живые угольки среди пепла.

Бранд издал смешок – скрипучий ржавый смешок человека, чей механизм смеха никогда не приводился в движение весельем.

– Моя дочь Ора? – повторил он.

– Да.

– Моя мертвая дочь?

– Так он говорит.

– Ваш муж?

– Так говорит мистер Ратледж.

У Оррина Босуорта возникло ощущение, что он задыхается – как будто во сне он боролся на руках с каким-то длинноруким чудовищем. Он не мог больше отводить взгляд от Сильвестра Бранда. К его удивлению, лицо Бранда вновь приобрело невозмутимое выражение. Спокойно-презрительно он поинтересовался:

– Это все?

– Все ли это? А вам мало? – вспылила миссис Ратледж. – Как давно кто-нибудь из вас видел Сола Ратледжа?

Как выяснилось, Босуорт не видел его почти год, дьякон на минутку пересекся с ним однажды в почтовом отделении Северного Эшмора прошлой осенью и запомнил, что он тогда не слишком хорошо выглядел. Бранд не сказал ничего, но вид у него был нерешительный.

– Что ж, если вы подождете еще минуту, увидите собственными глазами, и он расскажет вам все сам. Для этого я вас и позвала – чтобы вы увидели, во что он превратился. Тогда вы заговорите по-другому, – добавила она, резко повернув голову к Сильвестру Бранду.

Дьякон поднял худую руку, показывая, что хочет что-то спросить.

– Ваш муж знает, что вы послали за нами по этому поводу, миссис Ратледж?

Миссис Ратледж утвердительно кивнула.

– Значит, это было сделано с его согласия?

Она окатила его холодным взглядом.

– Полагаю, так и должно быть.

И снова холодные мурашки пробежали по спине Босуорта. Он попытался отогнать страх, заговорив нарочито бодро.

– Вы можете нам сказать, миссис Ратледж, в какой форме проявляется беда, о которой вы нам рассказали… почему вы думаете, что…

Несколько секунд она смотрела на него, потом перегнулась через шаткий «бисерный» столик. Ее тонкие бесцветные губы растянулись в надменной улыбке.

– Я не думаю – я знаю.

– Но как?

Она наклонилась еще ближе, локтями опершись о столик, и произнесла почти шепотом:

– Я их видела.

В сером свете, проникавшем в окно сквозь снежную завесу, маленькие прищуренные глазки дьякона, казалось, метали красные искры.

– Его и покойницу?

– Его и покойницу.

– Сола Ратледжа и Ору Бранд?

– Именно так.

Стул, на котором сидел Сильвестр Бранд, с грохотом перевернулся и отлетел назад. Побагровевший, он вскочил, извергая ругательства.

– Это, черт побери, бесовские выдумки…

– Бранд, дружище… Бранд! – запротестовал дьякон.

– Так! Я хочу покончить с этим. Дайте мне увидеть самого Сола Ратледжа и сказать ему…

– Он здесь, – перебила его миссис Ратледж.

Открылась парадная дверь, они услышали знакомое топанье, потом кто-то, перед тем как войти в святая святых, стряхивал снег с одежды. Потом в комнату вошел Сол Ратледж.

II

Войдя, он оказался лицом к свету, падавшему из северного окна, и первой мыслью Босуорта было: он похож на утопленника, выуженного из-подо льда. Потом он мысленно добавил: причем попавшего туда по своей воле. Но свет, процеженный сквозь метель, иногда может сыграть злую шутку с человеком, меняя цвет его лица и даже искажая его черты; должно быть, дело в этом, размышлял Босуорт, неверный свет превратил Сола Ратледжа из статного мускулистого мужчины, каким он был год назад, в изможденного бедолагу, который стоял сейчас перед ними.

Дьякон искал слова, способные разрядить воцарившуюся обстановку ужаса.

– Ну, Сол, судя по вашему виду, вам нужно сесть поближе к печке. Похоже, вас немного знобит.

Слабая попытка оказалась безуспешной. Ратледж не двигался и не отвечал. Безъязыкий и непроницаемый, он стоял перед ними, словно восставший из мертвых.

Бранд грубо схватил его за плечо.

– Слушай, ты, Сол Ратледж, что за грязную ложь про