Истории с привидениями - Эдит Уортон

повторяя раз за разом: это был единственный случай, когда бедная Мэри попала в газеты. Хотя я сидел и терпеливо слушал, я не испытывал никакого интереса к тому, что она говорила, и чувствовал, что больше никогда не заинтересуюсь Мэри Паск или чем бы то ни было с ней связанным.

Привороженный

I

Еще шел сильный снег, когда Оррин Босуорт, чья ферма находилась к югу от Лоунтопа, подкатил на санях к воротам дома Сола Ратледжа и удивился, увидев еще две пары саней, уже стоявших впереди. Из них как раз выходили две тепло укутанные фигуры. С возрастающим удивлением Босуорт узнал в них дьякона Хиббена из Северного Эшмора и Сильвестра Бранда, вдовца, владельца старой фермы Беарклифф, что по дороге к Лоунтопу.

Редко случалось, чтобы кто-нибудь из жителей графства Хемлок въезжал в ворота Сола Ратледжа, тем более в глухую зимнюю пору, да к тому же по вызову (по крайней мере, Босуорт был вызван) миссис Ратледж, которая даже в этих необщительных краях слыла женщиной холодной и нелюдимой. Подобная ситуация могла возбудить любопытство даже у человека с менее богатым воображением, чем у Оррина Босуорта.

Когда он проезжал между накренившимися белыми воротными столбами, увенчанными декоративными вазами, двое приехавших раньше мужчин заводили своих лошадей в стоявший неподалеку сарай. Босуорт привязал свою лошадь к столбику, и все трое принялись стряхивать снег с плеч, растирать онемевшие от мороза руки и обмениваться приветствиями.

– Привет, дьякон.

– Здравствуй-здравствуй, Оррин…

Они пожали друг другу руки.

– Здорово, Босуорт, – сказал Сильвестр Бранд, коротко кивнув. В его манерах вообще редко проскальзывала сердечность, а в данном случае он еще и продолжал возиться с конской сбруей и попоной.

Оррин Босуорт, самый молодой и общительный из троих, снова обратился к дьякону Хиббену, чье продолговатое лицо с пристальными прищуренными глазами, покрытое странными пятнами, все же было более приветливым, чем как будто грубо обтесанная топором физиономия Бранда.

– Странно, что все мы встретились здесь. Мне прислала записку с просьбой приехать миссис Ратледж, – первым высказался Босуорт.

Дьякон кивнул.

– Я тоже получил от нее сообщение, Энди Понд принес вчера днем. Надеюсь, ничего дурного здесь не случилось…

Сквозь усиливающийся снегопад он посмотрел на унылый фасад дома Ратледжей, тем более печальный в своем нынешнем состоянии, что, как и воротные столбы, он еще хранил следы былой элегантности. Босуорт часто удивлялся, как такой дом мог быть построен на этом богом забытом пространстве между Северным Эшмором и Холодными углами. Говорили, будто прежде тут были и другие дома, подобные этому, они составляли маленькое селение под названием Эшмор – что-то вроде горной колонии, основанной по прихоти английского офицера-роялиста, полковника Эшмора, которого – вместе со всей его семьей – индейцы убили задолго до Революции.[35] Эта легенда подтверждается тем, что до сих пор на заросших диким кустарником соседних склонах находят разрушенные подвалы домов поменьше этого, а также тем, что на дискосе[36] епископальной церкви в Холодных углах выгравировано имя полковника Эшмора, который пожертвовал этот дискос эшморской церкви в 1723 году. От само́й этой церкви не осталось и следа. Наверняка это было скромное деревянное здание, построенное на сваях, и пожар, в котором до основания сгорели остальные дома, превратил его в пепел. Вся эта местность даже летом имела скорбно заброшенный вид, и люди недоумевали, почему отец Сола Ратледжа поселился именно здесь.

– Никогда не видел места, которое казалось бы таким удаленным от человеческого жилья, – сказал дьякон Хиббен. – Хотя до него всего несколько миль.

– Удаленность не только милями измеряется, – ответил Оррин Босуорт, и они с дьяконом, а за ними и Сильвестр Бранд направились к парадной двери. В графстве Хемлок посетители редко входили через парадную дверь, но эта троица, похоже, чувствовала, что в их случае, который обещал стать исключительным, будет неподобающе воспользоваться по привычке кухонной дверью.

И правильно чувствовала. Не успел дьякон взяться за дверной молоток, как дверь распахнулась, явив им миссис Ратледж.

– Проходите прямо в дом, – сказала она своим, как обычно, монотонным голосом, и Босуорт, шедший теперь последним, подумал: «Что бы тут ни случилось, у нее ни одна мышца на лице не дрогнет». Сомнительно, чтобы хоть что-то отразилось на лице Пруденс Ратледж, даже если бы здесь произошло что-нибудь экстраординарное, – настолько ограниченным был диапазон его мимики и настолько застывшими казались его черты. По случаю приема посетителей хозяйка надела черное миткалевое платье в белый горошек, воротничок из вязанного крючком кружева, скрепленный золотой брошью, и серую шерстяную шаль, которая была перекрещена на груди и завязана концами на спине. Единственной выпуклостью на ее вытянутой узкой голове был округлый лоб, нависавший над выцветшими глазами в очках. Темные волосы, разделенные над ним на прямой пробор, были туго затянуты, закрывая верхние кончики ушей, и заплетены в косу, закрученную на затылке в клубок. Голова казалась еще уже оттого, что венчала длинную шею, на которой, словно канаты, вздувались жилы. Глаза были холодного светло-серого цвета, кожа – гладкая и белая. Женщине можно было дать сколько угодно, от тридцати пяти до шестидесяти.

Комната, куда она привела своих посетителей, при Эшморе, наверное, была столовой. Теперь она служила передней гостиной. Черная печь, установленная на цинковом листе, выступала из-под изящно рифленых панелей старинной деревянной облицовки камина. Недавно разожженный огонь чадил в знак протеста, в комнате было тесно и жутко холодно.

– Энди Понд, – прокричала миссис Ратледж в глубину дома, – пойди позови мистера Ратледжа. Он, скорее всего, в дровяном сарае или где-то возле амбара. – Она присоединилась к своим гостям и сказала: – Пожалуйста, рассаживайтесь.

Трое мужчин со все возрастающей неловкостью расположились на стульях, которые она им указала, сама миссис Ратледж чопорно, с прямой спиной уселась на четвертом за шаткий столик для вышивания бисером и последовательно посмотрела в лицо каждому.

– Полагаю, соседи, вы гадаете, из-за чего это я попросила вас приехать, – сказала она все тем же ровным голосом. Оррин Босуорт и дьякон Хиббен что-то утвердительно пробормотали, Сильвестр Бранд промолчал, уставившись из-под густых ресниц на покачивавшийся мыс своего гигантского ботинка. – И допускаю, что ничего другого, кроме как то, что здесь будет вечеринка, вам в голову не пришло, – продолжила миссис Ратледж.

Никто не осмелился ответить на ее саркастическую шутку, и она продолжила:

– У нас случилась беда, и нам – мистеру Ратледжу и мне – нужен совет. – Она прочистила горло и добавила, понизив голос и глядя прямо перед собой безжалостно холодным взглядом: – На мистера Ратледжа наслано заклятье.

Дьякон поднял на нее суровый