Время закрытия и другие истории - Джек Кетчам

Я не могу позвонить. Пока нет. Может, когда-нибудь, но не сейчас. Я бы позвонила, мы бы поговорили, и следующим шагом была бы встреча с тобой, и ты это знаешь. Почему ты хочешь заставить меня пройти через это снова, Дэвид? Господи! Ты говоришь, что понимаешь, но, похоже, что это не так. Ты не уйдешь от нее, и это факт. А мне нужен тот, кто будет рядом со мной все время, а не только пару ночей в неделю. Я тоже скучаю по тебе, но ты не тот человек, Дэвид. Ты не можешь им быть. И я не могу просто отмахнуться от этого. Так что, пожалуйста, на время просто оставь меня в покое. С любовью, Клэр.

Она знала, что ему больно, и это злило, потому что между ними было столько всего хорошего, и любовь никуда не делась. Ей было ненавистно причинять ему боль. Но она была одна, а он - нет. Поэтому она знала и то, кто страдает сильнее всего. Это была она сама. Ей надоело засыпать каждую ночь в слезах, потому что его не было рядом, или просыпаться утром, когда он уходил. Это должно было прекратиться.

Он сам никогда бы этого не сделал. Все зависело от нее.

Большую часть жизни она была одна, но это всегда было, в общем-то, нормально. Ей нравилось быть наедине с собой. Она всегда была одиночкой.

Но никогда прежде она не чувствовала такой тоски.

Как там у Боба Дилана? Я устал от любви.

Она прекрасно знала, что он чувствовал, когда писал эти слова.

На хрен все, - подумала она, - за работу. Ты художник. Так твори.

* * *

Картина была частью серии, натюрморт: сердцевина яблока, окруженная цепями. Замок лежал открытым, блестя, обхватывая одно из звеньев цепи.

Она внимательно рассматривала натюрморт.

Она точно знала, что это значит. Большинство людей - нет. Это было нормально, главное, чтоб они это чувствовали.

И покупали картины время от времени.

Чего давно не случалось.

Сосредоточься, - подумала она. - Сконцентрируйся. Проработай черное. Проработай тени.

Но было и другое. Деньги. Наличные. В финансовом отношении ее жизнь тоже была в беспорядке. Она только начала снова рисовать - и Дэвид был главным, кто ее подбадривал, черт возьми! Она продала всего несколько картин за хорошие, но не потрясающие деньги, а нью-йоркский ресторанный бизнес, на который она всегда рассчитывала как на запасной вариант, сильно пострадал от экономики Буша еще до Всемирного торгового центра.

Туризм резко сократился, а местные жители боялись ходить ужинать. За последние три месяца ее уволили с должности бармена, наняли официанткой, снова уволили, наняли менеджером - должность, которую она всегда ненавидела - а затем уволили и с должности менеджера.

Ее всегда уверяли, что это было связано с сокращением штатов, а не с ее работой. Последней наняли, первой уволили. Вот и все.

Она ходила на собеседования. Никто ее не брал.

Так что в данный момент она была безработной, с деньгами на два месяца аренды и коммунальные платежи, и если она ничего не найдет в ближайшее время, ей придется съесть эту яблочную сердцевину прямо с холста.

Сегодня воскресенье, - подумала она. - С этим ты ничего не поделаешь.

Так что займись искусством. Позже позвонишь маме.

Приступай. Ко всему.

Она нарисовала линию, слегка размазав ее пальцем. Звено цепи вдруг обрело четкость на холсте. Нарисовала еще одну.

Глава 4

Какого черта ты тут делаешь? - подумал он.

Было два часа ночи. Он стоял на улице напротив ее квартиры. Видел свет, пробивающийся из окна гостиной на втором этаже. Либо она еще не спала, либо заснула и оставила свет включенным, но оставлять свет включенным было совсем не в ее стиле.

Она бодрствовала.

Он мог бы подняться по ступенькам и позвонить в дверь.

Нет, не мог.

У него не было на это права. Это было бы равносильно преследованию.

А стоять здесь было равносильно выслеживанию.

Так что, черт возьми, ты здесь делаешь, Дэвид?

Увидеть ее мельком, - подумал он. - Это все. Бросить мимолетный взгляд на ту, которую любишь, через окно из коричневого камня. Что, черт возьми, в этом плохого?

Все. Это безумие, отчаяние. Это жалость. Ты не Ромео, а она не Джульетта. Иди к черту домой.

Не хочу.

Твоя жена ждет.

Сейчас она уже крепко спит.

Ты опять слишком много выпил.

И что? Что в этом нового?

Иди домой.

Мимо него проехало такси, направлявшееся на запад. Его квартира находилась в северо-западном направлении. На такси горел зеленый огонек. Он мог бы его остановить. Достаточно было просто махнуть рукой. Но он этого не сделал.

Он хотел что-то почувствовать.

Что, черт возьми, это значит?

На 59-й было тихо. Ветра не было. На улице, кроме него, никого не было, основное движение шло на юг по 9-й улице в полуквартале отсюда, и даже там оно было слабым, он едва слышал его шум.

Итак, он здесь, один. Глядя на окно гостиной, и боясь отвести взгляд или даже моргнуть, боясь, что если он это сделает, то она появится именно в этот момент, а не в какой-то другой, боясь извращенности случая и судьбы, потому что именно случай и судьба привели его сюда в первую очередь. Она была новой барменшей, он - постоянным посетителем.

Они быстро подружились, гораздо больше прошло времени, пока они стали любовниками - только через два года после случайного свидания, когда они остались одни в переполненном шумном новом танцевальном клубе, который им совсем не понравился, и ждали, пока их друзья не вернутся из бара, чтобы они могли убраться оттуда. Одно небольшое пьяное объятие превратилось в удивительно прекрасный поцелуй, а потом в еще один и еще, и прежде, чем они это осознали, прошло еще два года, и любовь окончательно поймала их в свои сети, так же, как случайность и стечение обстоятельств могут поймать любого.

Окно затуманилось.

Он вытер глаза.

Услышал вой сирен где-то в районе Таймс-сквер.

Окно снова затуманилось.

Это из-за сирен? Какая-то гребаная скорая помощь заставляет его плакать? Чье-то чужое горе? Какого-то незнакомца? Это было возможно.

В эти дни возможно все.

Но это было слишком смешно даже для него, и нет, он понял, что это было, буквально увидел это так, как мозг навязывает изображение, которое он выбирает, а не