Песня для пустоты - Эндрю Пьяцца

– А заодно устраняете всех, кто встает у вас на пути?

– Жизнь – борьба, доктор. Была, есть и будет. Господи, да ваши ведь воевали, чтобы установить здесь в Китае свои порядки. И правильно сделали, кстати… и вообще, не я придумал этот мир. Я просто в нем живу.

– У ублюдков вроде вас всегда есть оправдание своей ублюдочной натуры.

– Доктор, доктор, – произнес он, – а я и не подозревал, что вы способны на такие выражения.

– И вы полагаете, что видения острова… мне подсунули извне? – спросил капитан Андерсон. – Этот, как его… Темносвет показал мне именно то, чего я хочу?

– Да, чтобы заставить вас привести корабль к острову. Точно так же он заманивал туда пиратов. Китайцы со сгоревшей джонки ясно дали это понять.

– И ради чего?

– Определенно не ради нашего блага, – сказал я. – Все, что видел я, указывает на то, что натура Темносвета лжива и враждебна.

– Но как, доктор? – недоумевал капитан Андерсон. – Что за сила способна действовать так, как вы описываете?

– Не могу толком объяснить. Мне и самому, признаюсь, мои доводы кажутся не вполне убедительными. Задумайтесь, однако, вот над чем: Темносветом комету назвал Уильям Райт, англичанин из числа сгоревших пиратов. Это слышали только мы с Хьюзом, а потом передали вам.

– Так. И?

– Вы кому-нибудь об этом упоминали?

– Нет. С чего вдруг?

– Вот именно. Однако там, в вороньем гнезде, Джек тоже назвал комету Темносветом. Как и мистер Уэст только что. – Я повернулся к американцу. – Откуда, спрашивается, это слово вам известно?

– Чтоб вас, док, – всплеснул руками Уэст, – тут вы меня подловили.

– То есть… Вы хотите сказать, что тоже всё это видели? – удивился капитан Андерсон.

– Я хочу сказать, капитан, что у вас есть шанс обрести то, чего вы хотите больше всего на свете, – заявил Уэст. – Очень даже реальный шанс. Темносвет способен это устроить. Надо лишь добраться до острова.

– Полный бред… – вздохнул капитан. – Какая-то неведомая сила влезает в наши мысли, управляет нами?

– Считайте это вдохновением, – не унимался Уэст, – чем-то вроде индейского просветления. Темносвет указывает нам путь к нашим сокровенным мечтам.

– Два человека убиты, – напомнил я. – Гардемарин чуть не покончил с собой. О каком таком пути вы говорите?.. Если Темносвет нас куда-то и ведет, капитан, то лишь в пучину безумия и саморазрушения.

Капитан по-прежнему смотрел в окно.

– Допустим, я ошибаюсь, сэр, – продолжил я. – Допустим, мы имеем дело с неизученным природным явлением, или же оба источника опиума каким-то образом испорчены. В таком случае мы ничего не потеряем, если выбросим опиум за борт и повернем обратно в Гонконг.

– То есть как это ничего? – вскинулся Уэст. – Наоборот, так мы лишимся всего!

Капитан медленно постучал кулаком по подоконнику – раз, два, три. Я понимал, какая борьба идет у него внутри. Казалось бы, вот шанс вписать свое имя в историю – и вдруг он оборачивается ложью.

– Майлз, – произнес я как можно мягче, – будут на вашем веку и другие подвиги.

Он грустно посмотрел на меня, а затем улыбнулся.

– Да. Да, вы правы, Эдвард. Спасибо. Понимаю, как нелегко вам далось признание.

Он опустился в кресло и расправил камзол.

– Экспедиция окончена.

– Да вы издеваетесь! – затряс головой Уэст. – Вы что, просто возьмете и сбежите от боя, который сделает вас героем? Да мы будем на острове к вечеру!

– Опиум отправится за борт, – твердо произнес капитан, – вместе со всеми трубками. Мы также избавимся от лауданума и, если потребуется, от рома. Затем развернемся и будем плыть, пока эта чертова комета – Темносвет – не скроется из виду. Что бы там ни стояло за всей этой дьявольщиной, жизнью своих людей я рисковать не стану.

«Слава богу, – думал я. – Слава богу».

Я невольно издал вздох облегчения; будто гора свалилась с плеч и напряжение спало – почти так же, как и в то мгновение, когда мы с Джеком слезли с веревочной лестницы и ступили на палубу. Скоро, уже совсем скоро кошмар последних дней останется позади.

– Нет, так не пойдет, – заявил Уэст.

– Мои приказы не обсуждаются, мистер Уэст, – отрезал капитан.

– Я не могу этого допустить.

– Что-что вы сказали? – сурово пророкотал капитан.

– Капитан, я же по-хорошему хочу. – Уэст подался вперед. – Честное слово, ничего личного, но мы просто обязаны попасть на остров. И корабль, и команда, и опиум. По-другому никак.

– Вы кем себя возомнили, мистер Уэст? Благодарю вас, конечно, за тактичность и за советы по управлению моим же кораблем, но, пожалуй, все-таки велю заковать вас в кандалы и поместить в карцер, а по прибытии в Гонконг отдам под суд за пособничество пиратам.

– А вот тут есть загвоздочка…

С этими словами Уэст достал из кармана револьвер и, прежде чем я понял, что происходит, трижды выстрелил капитану в грудь. В тесной каюте от грохота мгновенно заложило уши; вообще, было ощущение, словно ты крепко спал, а тебя окатили ледяной водой.

Мое тело само по себе рвануло с места – это меня и спасло. Когда Уэст развернулся и снова спустил курок, я был уже у двери, и пуля лишь прошила спинку пустого кресла.

Уэст выстрелил еще раз, однако в спешке опять промахнулся. Вне себя от паники я выскочил из каюты, а где-то на задворках сознания вертелся вопрос: откуда, черт побери, он достал оружие? Ответ, впрочем, возник тут же: револьвер в руке Уэста принадлежал капитану.

Оказавшись на гон-деке, я немного пришел в себя и, уже зная, чего ожидать от противника, стал искать помощи. На палубе толпились десятки матросов. Они наверняка слышали выстрелы и теперь желали узнать, что случилось.

– Капитан мертв! – закричал я. – Уэст его убил!

Никто не откликнулся. Не пошевелился даже. Матросы вяло обменялись безразличными, почти скучающими взглядами.

– Доктор, вы сами-то целы? – спросил один.

– Да при чем тут я?! Уэст застрелил капитана!

– Все так, парни, все так, – произнес американец, стоя на пороге капитанской каюты с дымящимся револьвером в руке. – Виноват, каюсь.

Гробовую тишину нарушали только удары моего сердца. За спиной Уэста я видел мертвого капитана: он по-прежнему сидел в своем кресле с изумленно вытаращенными глазами и приоткрытым ртом.

Матросы на батарейной палубе тоже его видели; кто-то вытянул шею, чтобы рассмотреть получше. Уэст даже посторонился, давая им возможность обозреть дело его рук. Однако никто так и не сдвинулся с места.

– Да чего вы ждете?! – недоумевал я.

– Похоже, доктор, есть только вы и я, – произнес Уэст. – Ах да, и еще мой маленький друг.

Нацелив револьвер мне в грудь, он спустил курок.

Боек сухо щелкнул, но