Песня для пустоты - Эндрю Пьяцца

– Речь не обо мне, Уэст, – сказал я. – Речь об опиуме.

– А что с ним такое?

– А то, что вы раздали трубки гардемаринам и научили их курить.

– Даже не думайте отрицать, – сказал капитан Андерсон.

– Я и не думаю, – пожал плечами Уэст. – В курении опиума нет ничего противозаконного.

– Корабельный устав превыше законов, – отчеканил капитан Андерсон. – Я не потерплю, чтобы экипаж выполнял свои обязанности в пьяном виде или под дурманом.

– Ага, а ром в воду для грога добавляете. Черт, помню, как несколько лет назад флотское командование решило урезать ромовый паек вдвое. Все мои знакомые матросы были готовы тотчас же взбунтоваться.

– Ваше мнение по поводу алкогольных норм на флоте меня не интересует, – отрезал капитан.

– Да я просто хочу сказать, что опиум в малых количествах не вреднее вина или рома. Многим было любопытно, вот я и решил…

– Решили, что сможете к ним таким образом подлизаться? – спросил я.

– А разве не здорово заводить новых друзей?

– Только не ценой жизни британских подданных, – сказал капитан Андерсон.

– А это еще что значит?

– Под воздействием опиума члены экипажа испытывали галлюцинации, которые толкали их на убийство и самоубийство.

– Капитан, он сам прекрасно это знает, – заметил я.

Уэст посмотрел на меня широко раскрытыми невинными глазами.

– Неужели?

Я видел его насквозь. Показывая своим «новым друзьям», как курить опиум, он и сам не раз затягивался, а значит, определенно испытывал примерно то же, что и я. Однако предъявлять это капитану было пока преждевременно; сначала требовалось подготовить почву.

Что ж, время пришло. Я должен был сознаться во всем, ничего не утаивая, и неважно, насколько это унизительно, позорно и невероятно. Наша партия с Уэстом продолжалась, и я сделал очередной ход:

– Ну, Уэст, может, расскажете нам об острове?

– Я так и знал, – широко улыбнулся он, обнажая бурые зубы. – Я знал, что вы не удержитесь. – Он хлопнул себя по бедрам. – Хорошо. Хотите поговорить об острове? Давайте поговорим об острове. Это место, где каждый сможет обрести желаемое.

Капитан озадаченно изогнул брови. Уэст в нетерпении тряхнул головой.

– Вот только не стройте из себя тупиц. Судя по словам доктора и полупустой бутылке вина на вашем столе, капитан, вы оба видели хотя бы долю того, что показал мне наш приятель наверху.

– Какой еще приятель? – спросил капитан Андерсон.

– Темносвет, конечно, – ответил Уэст. – Комета, которая не комета. Или будем и дальше притворяться, что там ничего нет? Неужели вы упустите возможность обрести все, о чем мечтали, – возможность попасть в Шангри-Ла?

– Напрасно вы считаете это нечто… другом, Уэст, – сказал я. – Оно доводит людей до убийства.

– Или, наоборот, вскрывает самую суть их мерзких душонок. Вы же образованный человек, доктор. Как там говорится? «Ин вино веритас» – истина в вине. Черт, да индейцы у меня на родине веками пьют пейотль[8] или подобную отраву, чтобы достичь просветления.

– Это другое, – возразил я.

– Отчего же?

– Вы зовете Темносвет приятелем, однако он нам вовсе не друг. Это обманщик и мучитель.

Губы Уэста снова расползлись в гнусном оскале.

– Если вам не понравилось то, что вы увидели, доктор, возможно, вы и сами с червоточинкой?

– Доктор, – вмешался капитан Андерсон, – о чем, черт побери, речь?

Я помолчал, размышляя, с чего лучше начать.

– Галлюцинации видели только те, кто употреблял опиум. Некоторым, как Хиггсу, мерещилось то, чего они отчаянно желали, а некоторым – вроде Джека – ужасы и кошмары. А кое-кто видел то, чего никогда не было.

– Например?

– Например наш разговор о головной боли и лаудануме. Его не было, капитан. Доктор Корбин незадолго до гибели тоже утверждал, будто я разрешил ему давать опиум всем подряд. Мне показалось, что он тем самым прикрывает свою промашку, а теперь я убежден, что воспоминание об этой беседе ему подсунули, пока он находился под воздействием принятой ранее дозы лауданума.

– Как это «подсунули»?

Я снова замолчал: как описать кошмарные видения человеку, который сам подобного не испытывал? Уэст тем временем с довольной усмешкой наблюдал за моими мучениями.

– Содержание галлюцинаций у разных людей слишком похоже, чтобы быть случайным, – сказал я наконец. – Я считаю, что за этим стоит какой-то умысел… Чья-то воля.

– Какая? Чья?

– Немного терпения. Все, кто поддавался видениям, упоминали небесное тело, которое мы приняли за комету. Темносвет. Все говорили о загадочном острове и стремлении немедленно туда попасть. Наконец, у всех искажалось восприятие реальности, из-за чего возникало желание навредить себе или другим.

– Откуда вам все это известно? – спросил капитан Андерсон.

Я вздохнул.

– Потому что я тоже это испытал.

Вот он, момент истины. Готовясь к разговору с капитаном, я понимал, что должен буду рассказать все, однако когда дело дошло до признаний, груз вины показался неподъемным. И хотя он грозил раздавить меня, я малодушно не решался его трогать. Ведь мне пришлось бы сознаться в своей слабости и перед Уэстом тоже, черт бы его побрал, и от этого становилось еще горше. Эта крыса узнает, как я подвел капитана, – который не пожалел себя, чтобы вытащить меня из опиумного притона, который безоговорочно поверил в то, что я ступлю на верный путь, едва снова окажусь при деле.

– Я подвел вас, капитан, – с трудом, но все же выдавил я. – Не оправдал вашего доверия. Я слишком увяз в этой порочной колее, и мне не хватило сил выбраться. Уже дважды я дал слабину: один раз, когда выкурил опиумную трубку, другой – когда приложился к флакону с лауданумом из корабельных запасов.

Уэст буквально просиял, смакуя эти мгновения, будто сладкий чай.

– Вы уверены, что в опиуме нет посторонних примесей? – произнес капитан наконец.

– Уверен, – ответил я. – Эффект от обоих источников одинаковый. Чтобы испорчены были оба – исключено. Причина галлюцинаций лежит вовне; опиум лишь делает человека более восприимчивым.

Капитан взглянул на полупустой бокал вина, затем снова отвернулся к окну.

– Может ли повышенная восприимчивость быть вызвана чем-то помимо опиума?

– Да, капитан. Полагаю, алкоголь действует схожим образом, пусть и несколько слабее.

– Должен признать, в последнее время мне снятся очень яркие сны, – сказал он. – Остров, пиратская крепость и флот, не уступающий армаде Шап Нг-цая. Вы ведь ее помните?

– Помню.

– Еще бы. Люди, разгромившие эту армаду, стали героями. Вы там были, а меня как раз отозвали. В итоге я упустил свой подвиг.

– Тогда вот он, капитан, ваш шанс взять реванш! – воскликнул Уэст. – Разгромите пиратскую базу на острове, отличитесь перед адмиралтейством!

– Черт бы вас побрал, Уэст! – воскликнул я. – Прекратите морочить людям голову.

– Я лишь хочу, чтобы все оказались в выигрыше. И получили то,