Песня для пустоты - Эндрю Пьяцца

– Родным и близким? – хмыкнул Джек. – Я видел их. Темносвет мне показал.

Он утер катившиеся из глаз слезы.

– Я видел и отца, и мать. Они резали себя ножами и смеялись. А потом задушили мою сестру и бросили ее тело в корабельную топку, будто уголь.

– Это всего лишь иллюзии, Джек. Иллюзии.

– Все было взаправду! Я видел это, чувствовал запах, слышал смех и вопли. Им было плевать на мою сестру, плевать на меня, плевать даже на самих себя. Ведь мы ничто. Какие же это иллюзии? С чего вы взяли, что Темносвет показывает неправду?

Он посмотрел на палубу.

– Вы поднялись сюда, чтобы спасти меня. Однако спасать нечего.

– Неправда, – сказал я. – Ты хороший юноша, у тебя вся жизнь впереди. И есть ради чего ее прожить.

– Нет. Я видел, кто я такой – на самом деле. Просто кусок мяса.

– Неправда! Что бы тебе ни показал Темносвет, все это неправда.

– Вот неправда! Вот! И вот! – закричал он, вцепляясь себе в лицо, волосы, одежды. – Вот это неправда!

– Он обманывает тебя, Джек. Он и меня пытался обмануть. Показывал мне мою жену, сына, дочь. Показывал их тела, обычные куски мяса. Как будто их никогда не было.

Я почувствовал, как мой голос крепнет, а в голове рождаются нужные слова:

– Но они были, Джек. В самом деле были. И я их в самом деле любил. И боль от их утраты самая что ни на есть настоящая. Прошу, Джек, спускайся со мной. Если ты оборвешь свою жизнь, эту боль мне уже не вынести. Прошу, Джек, ради меня.

– Настоящая… – почти с отвращением произнес он. – Откуда мне знать, что вы настоящий? Откуда мне знать, что я сам настоящий?

– Ты настоящий, Джек. Иначе и быть не может. Если тебя нет, то как ты можешь задавать эти вопросы? Cogito ergo sum, помнишь?

Плечи у него затряслись, а на глазах выступили слезы облегчения.

– Эт-то и правда в-вы…

– Да, – сказал я. – Да. Я с тобой.

– Но как быть с ужасами, которые мне показал Темносвет? С истинной природой мира?

– Ты уже сам ответил на этот вопрос. Наши чувства можно обмануть. Наши мысли можно запутать.

Медленно и осторожно я пролез через люк в воронье гнездо. Джек отпрянул, вжимаясь в перила, хотя кортик все же опустил.

– Отчаяние – тоже состояние ума, Джек, – продолжил я. – Оно может окутать сознание подобно густому туману, в котором все кажется серым, расплывчатым и мертвым. Но в конце концов туман рассеивается, и снова начинает светить солнце, возвращая окружающим нас вещам жизнь, форму и краски. Потерпи немного, Джек, и тучи разойдутся. Поверь мне, так всегда бывает. А когда ты снова сможешь мыслить ясно, то увидишь, что жизнь в самом деле прекрасна. Главное – найти опору, которая поможет продержаться до этого момента.

– У меня нет никакой опоры, – сказал он.

– Ее можно отыскать друг в друге. Всегда есть тот, кто будет рядом. Спускайся со мной, Джек. Каким бы мир ни был на самом деле, вместе мы сможем выстоять против него.

Юноша посмотрел на мою руку, и я увидел в его глазах, что он готов за нее взяться. Видения, насланные Темносветом, потрясли его до глубины души, но какая-то часть все же смогла услышать меня и поверить мне.

Джек подполз к моей протянутой руке, схватился за нее, и я подтащил его к себе. А потом мы из последних сил вцепились в мачту.

27

Спуск был долгим, медленным, напряженным, но до палубы мы добрались без происшествий. Ощутив под ногами твердый дощатый настил, я наконец смог расслабиться.

Встречавшие нас внизу лестницы сержант Бэнкс и командор Хьюз помогли нам слезть. А рядом с ними стоял капитан Андерсон.

– Он цел, сэр, – сказал я и добавил, разгоняя обступивших нас любопытных: – Джентльмены, не толпитесь. Больше тут смотреть не на что.

Капитан взглянул на окровавленную руку Джека, потом на меня.

– Что произошло, доктор?

– Мистер Перхем находился под…

Я на мгновение осекся. Увы, как бы мне ни хотелось избавить юношу от наказания за проступок, замалчивать такое было нельзя.

– Мистер Перхем находился под воздействием опиума.

– Это правда, мистер Перхем? – спросил капитан Андерсон.

Джек тяжело сглотнул и уставился себе под ноги.

– Капитан задал вам вопрос, – сказал я.

Джек выпрямился и вскинул голову.

– Да, сэр.

– Все гардемарины курили, и он не смог пойти против коллектива, – вставил я. – Это Уэст, капитан. Он склонял экипаж к употреблению, раздавая трубки и зелье.

Капитан непонимающе потряс головой:

– Но зачем?

– Полагаю, лучше спросить у него самого. Мистер Бэнкс, отведите Джека в лазарет. Я скоро буду.

Я посмотрел в глаза капитану, и он кивнул, поняв, что объяснения последуют, но не здесь.

– Командор Хьюз, задача не изменилась. Вы остаетесь на шканцах, контролируете скорость и курс, – приказал капитан. – А мы с доктором Пирсом удалимся в мою каюту и побеседуем с мистером Уэстом. Это безобразие пора прекращать.

– Слушаюсь, сэр, – отозвался командор Хьюз.

Мы спустились на батарейную палубу, и уже там капитан вполголоса поинтересовался:

– Эдвард, так что за чертовщина творится на моем корабле?

Настало время обо всем рассказать: и о моих догадках, и о моих промахах. Однако истинная природа Темносвета, открывшаяся мне в вороньем гнезде, звучала настолько фантастично, что граничила с безумием, поэтому следовало быть осторожным в словах.

– У меня есть кое-какие соображения, капитан. Однако прежде давайте выслушаем, что нам скажет эта гадюка Уэст.

Верно говорят: помяни дьявола, он и явится. Мы открыли дверь в капитанскую каюту, а американский блэкбёрдер, источник пронизавших корабль миазмов, уже был тут как тут, сидел в кресле у стола, словно его пригласили на чашку чая.

– Как вы сюда попали? – спросил капитан.

– Дверь была открыта, – пожал плечами Уэст.

– Вам велели оставаться в своей каюте.

– Да бросьте! С каких пор размять ноги считается преступлением?

– И часто вы в последнее время «разминаете ноги», Уэст? – спросил я.

– Понятия не имею, о чем вы. А где командор Хьюз?

– На шканцах, где и положено, – ответил капитан Андерсон. – Цель нашей экспедиции не поменялась: мы преследуем пиратов, чтобы покончить с ними в их же логове.

– Что ж, такой расклад меня устраивает, – сказал Уэст. – Вы же знаете, капитан, моя единственная забота – добиться, чтобы эти негодяи получили по заслугам.

– Неужели? – хмыкнул капитан.

– Да сколько можно, Господи… Понимаю, мы с доктором в последнее время на ножах, но вы