Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

Она повернулась ко мне и мило улыбнулась. Сегодня я явственно видел сквозь нее музыкальный ящик.

– Памела, сегодня вы кажетесь немного прозрачнее…

– Я знаю, дорогой. У меня маловато энергии.

У нее вроде бы не хватало не только энергии, но и одной руки.

– А что, призраки могут страдать от недостатка энергии?

– О, да. И на то, чтобы визуализировать себя, уходит чертовски много энергии.

– Правильно говорить: материализоваться.

– Пол, не будьте занудой. Особенно, когда мне приходится прилагать такие усилия.

Я решил попробовать воспользоваться возможностью.

– Если это требует таких усилий, то почему бы вам не исчезнуть? Откровенно говоря, вы здесь совершенно не нужны.

– У меня есть план, – ответила Памела. – И раз уж я здесь, то надо сделать как можно больше. Вы представить себе не можете, насколько жутко быть мертвой.

Тут во дворе появился Мелвин. Он заметно хромал.

– Здорово, Пол. Мысли вслух?

– Как ваша нога?

– Распухла. Я ведь сегодня собирался на верховую прогулку. С приятелем.

– Я же говорила, что у него романчик! – встряла Памела.

– Заткнись, а?

– Прошу прощения… – сказал Мелвин, и его и без того красное лицо побагровело.

– Простите, Мелвин, это я не вам.

– Пол, у вас с головой все в порядке? Все эти штучки с иллюзиями, похоже, даром не проходят.

(Иллюзиями?)

Памела переплыла за спину к Мелвину, повисла над его головой и принялась корчить уморительные рожи. Я не выдержал и рассмеялся. Мелвин не нашел в этом ничего забавного.

– Точно говорю, – заявил он, – вам необходим психиатр.

– Возможно, – ответил я и осведомился (почему бы и нет?): – Мелвин, у вас интрижка с ней?

Ответ я увидел по его лицу. Его выражения менялись быстрее погоды на морском острове: недоверие, потрясение, а потом гнев.

– Кто распускает язык? Горничная? Ну, я ей его укорочу!

– Мне сказала Памела.

– Памела?! Не стройте из себя кретина, Пол. Я не верю в призраков, зато верю, что вы суете нос не в свои дела. Подлая ищейка! – окрысился Мелвин. – А если вы скажете хотя бы слово моей жене…

– Она знает, – сказала Памела.

– Она знает, – повторил я.

Положение спас негрони. Как раз в этот момент появилось несколько гостей; у каждого в руке стакан с коктейлем, а другая приветственно машет мне. Волшебников все любят. Мелвину пришлось улыбнуться. Как-никак, они же неплохо платили. Он захромал прочь, но приостановился и погрозил мне толстым испачканным чем-то пальцем.

– Вы об этом пожалеете!

– Жуткий тип! – сказала Памела. – Жуткая семейка. Но не волнуйтесь, дорогой. Не забывайте: у меня есть план.

– Вы, помнится, собирались посетить Борнмут, – заметил я.

– Успеется, – ответила Памела.

Полагаю, насчет этого она была права.

Барбекю удалось на славу. Еда, выпивка и никаких потусторонних материализаций. Ну, одна. Когда я в изнеможении сидел на скамейке, ничего не съев с обеда, перед моим ртом торпедой завис хот-дог. Памелы видно не было. Но тут я услышал ее голос:

– Я экономлю энергию, Пол. А теперь давай, ешь!

Я откусил хороший кусок. Прожевал. Остаток хот-дога подлетел ближе.

– Еще разок.

Никто не кормил меня из рук лет этак с четырех. Когда я доел, Памела вытерла мне рот бумажной салфеткой.

Между тем начало темнеть.

– Пора крутить блюдце, – сказала она. – Я жду не дождусь.

Гости сели вокруг стола. Зажглись зеленые лампы. Все пребывали в ожидании. Я приготовил магнитную проволоку, хотя мне и казалось, что она не понадобится.

– Памела, – начал я. – Вы хотите что-нибудь сказать нам?

БАМ!

– Могу я попросить двоих из вас, кого угодно, положить указательные пальцы на блюдце, чтобы дух Памелы мог поговорить с нами?

Блюдце сразу задергалось, останавливая отметку около букв. Я подумал, что от этакой прыти доска может и загореться. «M.E.R.D.E.»

– Разве Памела – француженка?

– Что значит «MERDE»? – спросила женщина, одетая под Бриджит Бардо.

– Дерьмо.

– Ой!

– Погодите! Оно снова движется! Оно сбросило мою руку!

«M.U.R.D.E.»

«M.U.R.D.E.R.»

Тишина.

Не знаю, что меня обуяло. (Я знаю).

– Памела! Кто был убит?

«Я».

Тут вокруг доски пошла какая-то рябь. А хор с оркестром исполнил звучное: «Боже мой! Боже мой! Боже мой! Боже мой! Боже мой!»

– Памела, кто это сделал?

«Х.Ь.Ю.Г.О.»

Гости дружно ужаснулись.

– В брошюре написано, что Памела бросила Хьюго!

– У каждой семьи свои секреты, – сказал я. – Памела! Где Хьюго находится сейчас?

– Как правильно написать «Борнмут»? – шепотом спросила она прямо мне в ухо.

Я не успел ничего ответить – в зал ворвался Мелвин и зажег верхний свет.

– Ну, все! Хватит! Более чем хватит! Я нанимал эту банду шарлатанов не для того, чтобы они позорили мою фамилию! Памела была шлюхой, охотницей за деньгами. А мой двоюродный дед Хьюго – святой. Святой! Он благополучно живет в приморском доме престарелых. Как вы смеете?!

Растерявшиеся гости молчали.

– Думаю, сейчас самое время перейти на лужайку, – сказал я. – Возможно, Памела снова выйдет на террасу сегодня вечером.

Гости встали с мест и с превеликой готовностью вышли из дома. Я, чуть задержавшись, сказал Мелвину:

– Если хотите, чтобы они потребовали деньги обратно, милости прошу, продолжайте в том же духе.

Он изумленно воззрился на меня. Бывают люди, которые уверены, что могут говорить и делать все, что угодно, и для них это останется без последствий. Мелвин был как раз таким.

– Мы еще увидимся, – сказал он.

Я вышел во двор. Мои ассистенты насыпали на террасу сухого льда, и актриса «Памела» изящно исполнила номер с левитацией. Один из гостей подошел, чтобы утешить меня.

– Потрясающее шоу. Несравненный уик-энд. И, знаете, я считаю, что это заявление об убийстве – просто шедевр!

– Благодарю вас, – сказал я. – Оказалось, что Мелвин воспринимает все буквально. Ни капли воображения.

У зрителей вырвался возглас благоговения. Актриса «Памела» плавно шествовала по дорожке, но шляпа парила примерно в ярде над ее головой. Это происходило не само по себе; это сделала другая Памела, но она была невидима даже для меня. Моя актриса восприняла происходившее очень хорошо и профессионально. Когда она дошла до конца платформы, пар окутал ее, и она, спускаясь по лестнице, плавно скрывалась в нем и исчезала в помещении. В этот момент мы запускали фейерверк за спинами гостей, чтобы гостям пришлось обернуться. Но сегодня, когда моя «Памела» обернулась, чтобы бросить на меня последний леденящий кровь взгляд, она издала леденящий кровь вопль. Другая Памела заставила ее засветиться, словно устроила ей персональную электрическую дугу. С головы словно молния сорвалась.

Я метнулся через лужайку, перевалился через невысокую стенку и, кашляя, прорвался сквозь облако пара от сухой углекислоты. Актриса «Памела» сидела на полу и казалась обугленной – а