Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

Впервые за все время нашего разговора я встревожился.

Я оставил Памелу танцевать под «Незнакомцев в ночи» (1966). Когда я покупал на eBay виниловые пластинки-сорокапятки для «Дансетт», то думал, что Памела тогда была еще жива и, вероятно, рассекала по Нью-Джерси на своем «корвете». Теперь получается, что уже в 1964 она была мертва. О чем я говорю? Эта женщина не Памела. Эта женщина – не призрак.

Я поспешно спустился. Слышно было, как Джо звучно излагает страшную историю. У меня было время перехватить кусочек торта и хлебнуть бренди.

Пока я перекусывал, явился хозяин дома, Мелвин, пожелавший поздравить меня с прекрасно проведенным вечером. Я поблагодарил его и спросил, откуда он знает, что Памела сбежала с продавцом автомобилей.

– О, это Хьюго написал в письме матери. Оказалось, что Памела пустышка и аферистка.

Я собрался было заметить, что говорить о женщине в таких выражениях – дурной тон, но тут с буфета позади него с грохотом свалилось большое сервировочное блюдо. Он вскочил, зацепившись ногой за стул.

– Что за чертовщина? Пол, это вы сделали?

Нет, я был тут не при чем. Блюдо швырнула в него Памела. Она балансировала на сервировочном столике в тех же брюках-капри и босиком. Правда, она была немного меньше, чем в спальне. Важен ли размер для призраков? Я имею в виду, почему она после смерти вечно должна сохранять рост в 5 футов 2 дюйма?

Задумавшись, я не ответил Мелвину, и он стал сверлить меня взглядом и переминаться с ноги на ногу. Пришлось взять себя в руки.

– Мелвин, я приношу извинения, но уверяю вас: несчастная тарелка непричастна к моим спецэффектам.

– Чертовски хотелось бы верить, что это так, – буркнул Мелвин и, щедро плеснув себе бренди, разом заглотил содержимое стакана. – Ну, увидимся утром, если я буду в состоянии ходить. – Он захромал прочь.

Памела спрыгнула со стола и села рядом со мной.

– Вот же тварь! Зуб даю, он что-то мутит. Они все такие, вся семейка.

– Откуда вы знаете?

– Я видела, как он уезжал и встречался с какой-то женщиной, катавшейся на лошади. Они занимались этим стоя.

– Мне это совершенно не интересно.

– Женщина, когда стоя, получает очень мало удовольствия. Нормального трения нет.

– Памела!

Она рассмеялась.

– Ну, по крайней мере вы назвали меня по имени. Теперь-то вы поверили в мое существование?

– Вижу, вы теперь вернулись к своему обычному росту, – сказал я, не отвечая на ее вопрос.

– О, да. Гравитация. В наши дни это не проблема. Я могу вытянуться, – и она действительно вытянулась, так что ее белокурые локоны оказались вровень с люстрой, – и могу сжаться. – Она уменьшилась. – Пол, если бы вы оказались в космосе, ваше тело вытягивалось бы и вытягивалось.

– Да, но сжиматься оно все равно не стало бы. Могло бы только распасться на части.

– Может быть, тут дело не в гравитации. Но раз уж я могу летать, – она отплыла в сторону, – значит, это связано и с гравитацией.

– Привидения не подчиняются законам гравитации.

– В точку. Так оно и есть. У нас нет массы.

– Вы взяли на себя труд изучить эту тему, – заметил я.

– Я семьдесят лет занималась полевыми исследованиями. К тому же после смерти встречаешься с очень интересными людьми. Физиками и тому подобными. Я познакомилась с Робертом Оппенгеймером.

– Который сделал атомную бомбу?

– С тем самым.

– А как насчет Эйнштейна?

– Нет, нет! Разве вы не знаете? Вроде бы ваша специальность, должны хотя бы немного разбираться! Призраками становятся те, кто умирает насильственной смертью. Жертвы убийств, самоубийцы, казненные, погибшие на войне или в страшных катастрофах, иногда умершие от болезней. Роберт Оппенгеймер наложил на себя руки. Вот мы, такие, и ошиваемся здесь.

– И как же долго?

– Пока не получим возможности уйти.

Мне очень хотелось уйти. Было слышно, что посиделки у камина подходят к концу.

– Памела, мне пора идти спать.

– Ну, тогда до завтра, Пол. – И она исчезла.

Я протянул руку туда, где она только что располагалась. Верное ли это слово? Для того, кто не имеет тела? Так или иначе, но только что освободившееся пустое пространство оказалось холодным, как лед.

Я лежал в постели и пялился в потолок. Интересно, зачем мы держим глаза открытыми, даже если знаем, что ничего не увидим?

Мне представлялись возможными только два варианта: а) я сошел с ума; б) Памела – призрак.

На следующий день я встал рано, задолго до своих гостей, и готовил дорожку для вечерней эффектной левитации. Из секций нержавеющей стали собирается узкая платформа, и сегодня вечером она будет тянуться по всей длине балкона. Будет казаться, что Памела – то есть моя актриса Памела – ходит по воздуху: пар от сухого льда скроет эту простую опору. Сам балкон сегодня будет закрыт, и его не будет видно ни из дома, ни с территории.

На вечер запланировано барбекю. Хот-доги, гамбургеры, кукуруза в початках. Кувшины негрони, пиво со льдом, а позже «Запеченная Аляска». А потом, когда гости выпьют как следует и утратят наблюдательность, начнется сеанс. Сегодня вечером «Памела» проведет гостей на лужайку. Сразу после ее левитации мы, под шумок фейерверка, быстро и незаметно уберем дорожку.

К тому времени, когда нужно будет перейти к сказкам и бренди, Памелы уже не будет. Одна Памела уедет на поезде в Лондон, другая, надеюсь, дематериализуется.

Да, вот оно, подходящее слово. Призраки не визуализируются. Они материализуются и дематериализуются. Должно быть, эта молодая покойница переняла любовь к длинным словам у своего молодого человека.

Пока Памела остается девизуализированной, я могу простить ее словесные причуды.

День шел своим чередом; Памела не появлялась. Я начал думать, что ее уволокло обратно через временной портал, будто женское подобие Дон Жуана в финале оперы.

Могут ли мертвые сами управлять своими приходами и уходами? Памела сказала, что не могла материализоваться до тех пор, пока я каким-то образом не сделал это возможным – но если я смог вызвать ее сюда, то могу и отправить обратно?

Эта оптимистичная мысль поддерживала меня до тех пор, пока не пришло время разжигать барбекю. Мы взяли напрокат фантастический музыкальный автомат «Рок-ола». Американский, с двумя сотнями хитовых пластинок шестидесятых годов. Стоя к нему спиной, я разогревал булочки в мини-духовке, и тут с террасы донеслась музыка. «Битлз», «Любовь не купишь» (1964).

Я обернулся. «Рок-ола» сверкала неоновыми огнями, и возле нее стояла, немного приподнявшись над землей, Памела и колдовала над списком пластинок.

– Привет, Памела! Разве «День трудного дня»