Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

на лыжах четырнадцать километров до Лаутербруннена по маршруту, на котором волосы встают дыбом, сдвигаются брови, выворачиваются внутренности, подгибаются колени, ломаются ноги, путается сознание, замирает сердце. Им это так понравилось, что они еще раз прошли по маршруту. И еще. Этот маршрут они назвали «Инферно».

Ежегодно весь мир съезжается сюда, чтобы пройти этим маршрутом.

Мои друзья и я не из поклонников «Инферно». Мы просто собираемся со всего мира в первые дни каждого нового года, бросая дела, чтобы вспомнить старые добрые времена. Мы вместе работали, или учились в колледже, или жили по соседству, пока кто-то не переехал. Жены и мужья туда не допускаются. Это клуб дружбы. Это не «Мета» и не «Тик-ток». Мы не публикуем фотографии в Инстаграме и не загружаем их в Сеть. В иное время мы не так уж часто общаемся.

Но каждый из нас, пока жив, каждый Новый год будет приезжать сюда, в Муррен. Мы останавливаемся в «Палас-отеле» и третьего января устраиваем первый совместный обед.

И вот после хорошего обеда из форели с картофелем, сидя перед пылающим камином, попивая кофе, бренди или и то и другое вместе, кто-то из нас предложил рассказывать реальные истории о привидениях, вернее о сверхъестественных событиях, которые нам довелось испытать лично.

Вообще-то предложение поступило от Майка – человека с совершенно ненасытным аппетитом ко всему новому. По его словам, он уже год как занимался исследованиями паранормальных явлений.

Мы спросили, с чего вдруг он заинтересовался этим вопросом. Он прямо не ответил, только сказал, что началось это здесь, в Муррене. Ладно, пусть так, но почему он не говорил об этом прежде?

– Я и сам толком не понимал. А потом боялся, что вы будете смеяться.

Конечно же, мы смеялись. В привидения верят только дети и старухи! Майк подался вперед и вскинул ладони в защитном жесте, останавливая поток насмешек и замечаний насчет охотников за привидениями и белой горячки.

– Я не был пьян, – сказал Майк. – Дело происходило днем. Вы все уехали на канатке на слаломные трассы. А я решил пройтись по равнине, проветрить голову – вы же знаете, что в прошлом году у меня были семейные трудности.

Он вдруг сделался серьезным. Мы слушали.

– Я был один, – рассказывал Майк, – бежал по лыжне довольно быстро, но вдруг впереди увидел какого-то лыжника, который шел устрашающе высоко, будто двигался по натянутому канату. Я остановился, помахал рукой и закричал, но фигура продолжала двигаться. Он словно парил в воздухе. Я поехал дальше, думая, что позже, в баре, попытаюсь найти этого парня, который катается на лыжах в воздухе. Затем примерно через час, недалеко отсюда, я увидел того же человека. Казалось, он что-то искал.

Я подъехал вплотную, чтобы помочь ему, и спросил: «Что-то потеряли, дружище?»

Он посмотрел на меня в упор – я никогда не забуду этот взгляд; глаза молочно-голубые, как синева солнца на снегу по утрам. Спросил меня, который час. Я ответил. А он сказал, что потерял ледоруб. Я подумал, знаете ли, что, может быть, он геолог? У него был не туристский, а большой походный рюкзак.

И одет он был странно. Как будто просто вышел на улицу в обычной одежде и пристегнул лыжи. Толстый моряцкий свитер – такой, грубой вязки из толстых ниток. Никакой дышащей микрофибры. На нем были лыжные ботинки, но старинные, кожаные, с длинными завязывающимися шнурками, которых уже много лет ни у кого не увидишь. И его лыжи – я не шучу, его лыжи были деревянными; вы можете поверить?

– Но и это еще не все. У меня было ощущение, что я смотрю прямо сквозь него. Что он сделан из стекла или льда. Казалось, он не чувствовал холода, а вот я, стоя рядом с ним, задрожал. Похоже, ему не нужна была компания, поэтому я проехал немного дальше, а потом повернул обратно. Но там никого не было.

Мы выслушали его молча. А потом дружно взорвались. У каждого из нас было свое объяснение: иногда здесь устраивают исторические реконструкции на тему лыжного спорта со старыми лыжами, тяжелой одеждой и тому подобным. Да и Майк сам признался, что чувствовал себя в тот день изрядно уставшим и взвинченным. На свежем воздухе всякое бывает.

Ничего из этого никак нельзя было увязать с призраком. Но Майк качал головой.

– Уверяю вас, я что-то видел. И весь год пытался понять, что это было. Этому нет никакого объяснения. Человек появляется из ниоткуда и возвращается в никуда.

В разгар нашего спора подошел один из здешних менеджеров, Фабрис. Он предложил нам выпить за счет заведения и спросил, нельзя ли присоединиться к нашей компании.

– Нынче ночь привидений, Фабрис, – сказал Майк. – У вас тут слышали что-нибудь вроде этой истории?

Майк завел свой рассказ с начала, как пьяница в баре, жалующийся на свою девушку. Да, он был пьян, но я видела, что он всерьез взволнован. Мне же требовался более спокойный вечер, поэтому я встала и, попросив у друзей прощения, вышла из комнаты. Мне захотелось подышать свежим воздухом. Когда впервые приезжаешь сюда, требуется время, чтобы акклиматизироваться. От огня камина и бренди меня клонило в сон, но я не хотела ложиться спать. Я вышла на улицу, намереваясь прогуляться вокруг отеля.

Мне нравится заглядывать в комнаты, где находятся люди. Мне нравится ощущение немого кино. Я часто поступала так, еще девочкой – наблюдала за своими родителями и сестрами, зная, что они меня не видят. Теперь, в бодрящем воздухе, под звездным небом, я заглянула в окно и увидела свою компанию, своих друзей – смеющихся, оживленных, и улыбнулась про себя. Вот что значит иметь друзей: это легкость, чувство умиротворения.

Пока я смотрела, через библиотеку прошел еще один постоялец. Его я не знала. Когда регулярно бываешь в одном месте, запоминаешь лица завсегдатаев. Этот был мне незнаком. Молодой, сильный. С отличной осанкой. Судя по его одежде – британец. На нем были шерстяные брюки, рубашка цвета хаки и короткий галстук, заправленный под приталенный твидовый пиджак. Неподвластный времени образ, который всегда хорошо удается британцам. Он даже не взглянул на нашу группу; взял книгу с одной из полок и исчез за дверью, проделанной в зашитой панелями стене. Здешняя библиотека создана по образцу клуба для джентльменов, существовавшего около ста лет назад, когда отель только-только открылся, – кожа, дерево, тепло, книги, рисунки животных, старые фотографии в рамках, газеты.

Я вернулась в дом – остальные наслаждались общением, но у меня пока не было желания присоединиться к веселой компании. Повинуясь внезапному импульсу, я последовала за незнакомцем тем же