Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

– Великую войну.[14]

– Да, это была страшная, жестокая война. Но она закончилась очень давно.

Он нахмурился. Медленно кивнул. Его глаза уставились на меня, как два голубых лазера.

– Вы верите в жизнь после смерти?

– Ни в коей мере. А вы?

Он молчал. Мне понравилась его серьезность. Он ни разу не заглянул в смартфон. И он читал книги. Старые. Та, которую он взял из библиотеки, лежала раскрытой на маленьком письменном столе.

– Это не вопрос веры, – сказал он в конце концов. – Во что мы верим или не верим – совершенно не важно. Важно лишь то, что есть.

Я не хотела влезать в дебаты насчет того, что происходит с нами после смерти, и сменила тему.

– Вы сказали, что собираетесь подняться на Эверест.

На его лице играли отблески огня в камине. Он решительно кивнул.

– Да. Это официальная британская экспедиция. У меня – ничего выдающегося, я отвечаю за кислородные баллоны. Я не рассчитываю добраться до вершины, но само участие в экспедиции – уже большая честь. Все остальные гораздо опытнее меня. Меня всегда завораживали горы и дикая природа. Холодные горы. Холодная пустыня.

Мальчишкой я проглотил все, что смог достать об Антарктике и капитане Скотте – и об этом мошеннике Амундсене.

Я вскинула руку.

– Постойте! Амундсен использовал собак, а не пони. Вот почему он прибыл первым. Он не жульничал.

Сэнди допил бренди.

– Амундсен с самого начала не должен был соревноваться со Скоттом. Наша экспедиция была научной. Амундсен хотел славы.

Я пожала плечами.

– Милости прошу в современный мир.

– Это был дешевый трюк. Я не хочу быть дешевкой.

– Тогда зачем же вам подниматься на Эверест?

– Вряд ли я смогу сказать лучше, чем Мэллори: «Потому что он есть». Разве вы не знаете?.. Я надеюсь, вы… Надеюсь, вы понимаете – когда приходит вызов, ни в коем случае нельзя отказываться принять его.

Сэнди умолк, глядя в окно. Он казался белым, отстраненным и монументальным, как мраморная статуя.

Я поежилась. Возможно, дело было в угасающем огне, или в том, что мое лицо раскраснелось, а теперь остывало после бренди, или, возможно, дело было в луне, светившей в незавешенное светлое окно. Я смотрела на него, на его длинные тонкие пальцы, на его острый, как топор, подбородок. Этот юноша, казалось, был высечен из лунного камня.

– Сэнди, сколько вам лет?

– Двадцать один. Не могу спросить, сколько вам, потому что задавать леди такие вопросы неприлично.

– Мне сорок.

Сэнди покачал головой.

– Вы слишком хороши для сорока лет. Надеюсь, вы не против такого определения? Оно глубже, чем просто «красивая».

Я нисколько не была против.

– Я отправлюсь в Гималаи в апреле. Через Дарджилинг. Оттуда – в Ронгбук, монастырь прямо у подножия горы. Там остановимся. Монахи верят, что гора Эверест поет. Что тон этой музыки слишком высок для человеческого уха, но некоторые продвинутые буддисты все же могут ее слышать.

– Для меня это что-то из области мистики.

– Да что вы? А когда вы бываете здесь, в Муррене, у вас не случается головокружений?

Я кивнула.

– Да, бывают, но это из-за разреженного воздуха. Чистая физиология. Это…

Сэнди перебил меня.

– Люди испытывают головокружение в горах из-за того, что плотный мир здесь дематериализуется. Мы – не те имеющие размерности объекты, которыми привыкли себя считать.

– Вы буддист?

Сэнди нетерпеливо покачал головой. Было понятно, что мое замечание разочаровало его. Он стал объяснять по-новому, глядя прямо на меня. Эти глаза напротив… Он присел на корточки так, что его лицо оказалось ниже моего.

– Когда я поднимаюсь в горы, то понимаю, что гравитация существует для того, чтобы защитить нас от нашей собственной легкости бытия, точно так же, как время защищает нас от вечности.

Он говорил, а мои мурашки сменились ознобом. В комнате распространялся холод. Мои пальцы начали неметь. Потом я заметила, что оконное стекло изнутри покрылось изморозью.

Сэнди глядел куда-то мимо меня. Он как будто забыл о моем присутствии. Я же заметила нечто странное в его глазах: он не моргал.

Когда он снова заговорил, в его голосе звучало неприкрытое отчаяние:

– Я никогда не стремился избежать всепоглощающего огня существования. Следует бояться вовсе не смерти, а вечности. Понимаете?

– Пожалуй, что нет, Сэнди.

– Смерть – это выход, не так ли? Как бы сильно ни боялись мы ее, разве нет облегчения в том, что найдется выход?

– Я никогда не думала о смерти.

Он внезапно поднялся и подошел к окну.

– А если я скажу вам, что смерть – это не выход?

Я тоже поднялась. Мне стало совсем холодно, и нужно было двигаться, чтобы согреться.

– Я не религиозна.

– Вы сами узнаете. Когда придет время, вы все испытаете на себе.

Мне вдруг показалось, что уже очень поздно. Сколько же времени прошло? В комнате не было часов. Я взглянула на свои наручные. Стекло разбилось.

– Сломались, да? – спросил Сэнди. Его голос звучал так, будто он говорил отвернувшись от меня. – Нужно было положить их в карман.

– Должно быть, я где-то случайно ударила их.

– Этот треклятый сланец! Эта гнилая гора!

– Какая гора? Эйгер?

– При чем тут Эйгер?! Эверест. Его название – совершенно дурацкая шутка! Нет там отдыха, на этой безжалостной неумолимой скале. Ни минуты. Ни передышки, ни сна, скорость ветра 150 миль в час, если не повезет, а повезти просто не может – и англичане называют это Вечным отдыхом. Правильнее сказать: Вечный покой. Как вы считаете, он думал тогда о мертвых?[15]

– Сэнди, о ком вы? Кто должен был думать о мертвых?

– Сэр Джордж Эверест. Вы же не будете утверждать, будто Эверестом эту вершину в Гималаях назвали тибетцы или непальцы, верно? Королевское географическое общество в 1865 году дало ей это название в честь главного землемера Индии сэра Джорджа Эвереста. К его чести следует сказать, что он был против – утверждал, что по-индийски это название ни записать, ни произнести. Для них гора Эверест навсегда останется Великой матерью.

– Странная мать, которая убивает так много своих детей, – заметила я.

– Бывают священные места, – сказал Сэнди. – Места, куда нельзя ходить. Я не знал этого, пока мы не остановились в монастыре Ронгбук.

Я сказала:

– Вы уже побывали там? Я думала, что вы только собираетесь.

Он запустил пятерню в волосы.

– Да. Да. Совершенно верно. Который час? Солнце уже село.

Он совсем растерялся. Я решила повести себя в классическом британском стиле: сделать вид, будто ничего не произошло.

– Разве китайцы не уничтожили монастырь Ронгбук